Домашняя / Попаданцы / Попаданец Возвращение — Мельник Сергей

Попаданец Возвращение — Мельник Сергей

Мы были в магазине по пошиву платьев, мы были в магазине по пошиву зонтов и вееров, обошли неимоверное количество ювелирных лавок, ели пирожные в каком-то заведении «а-ля» кафетерий. Потом опять мерили платья. Нет, лично я не мерил, я молча, душой рыдал у примерочной, каждый раз изображая вежливую улыбку на вопрос принцессы: «А как вам этот наряд, барон?» Потом согласно кивал, что да, это и вправду прелестно и мило-премило, когда на ваших пальцах нанизано сто семьдесят девять тысяч всевозможных колечек и перстеньков.
Вот честно, еще немного и она б меня убила своей душевной простотой. А главное, ведь хитрая лиса! При виде нарядов городской стражи тут же хватала меня за руку, дабы я не смел сдать беглянку, и так проникновенно мне в лицо ресничками хлоп, хлоп, хлоп… Как женщины всем этим могут наслаждаться?! Это просто взрыв мозга, все эти рюшечки, бантики, то потрогать, то померить, туда всунуть нос, сюда всунуть нос, сделать круг почета, чтобы опять вернуться к тому же, что и было пять минут назад.
Мои ноги гудели от этой беготни, уши опухли от ее болтовни, а улыбка на лице застыла, сведенная судорогой, и напоминала больше волчий оскал, чем то, чем она являлась еще каких-то пару часов назад.
Но мое счастье, что нам на пути попался милый и ухоженный парк с разноцветными клумбами, ухоженным кустарником, разлапистыми деревьями с тенистой кроной и манящими ажурными лавочками, отлитыми из чугуна. Это было просто блаженство, когда я водрузился на лавку, вытягивая натруженные ноги. Бедная принцесса, похоже, тоже порядочно вымоталась, правда, в отличие от меня, была в взволнованно-радостном состоянии пьянящей свободы. Похоже, детеныш королевских кровей впервые находится в конфронтации собственных интересов и желаний своих родителей, а также помножил все это безумство на подростковую сумасбродность с бесшабашностью. Ну да, кто таким не был? Все мы когда-нибудь впервые сбегаем из дома, прямо как в песне старинной господина Ревякина:
Не ищи меня, мать, ушел день обнимать. Ты прости меня, мать, – пропал ночь обнимать. Чья беда, что мы все навсегда уходили из дома. Времена, когда мы навсегда уходили из дома. Это было тогда, когда мы уходили из дома. Времена, когда мы навсегда уходили…
Да уж, юность бесшабашная, не хочу и баста, хочу гулять, подите прочь, мне недосуг. Глупость несусветная, но не мне судить сего «ребятёнка». Неприятно то, что я, со своим багажом занудного жизненного опыта, могу с точностью до секунд предсказать уйму всевозможным неприятностей, что обрушатся на мою голову, когда во дворце не досчитаются этого торнадо.
Катрин первое время еще вертелась на лавке, извергая на меня поток всевозможной щенячьей радости, облеченной в словесную форму, пока полуденное солнышко не набрало силы, даря земле с запасом жара и пресекая на корню любое желание, резко двигаться, погружая все в сонную звенящую тишину этакой местной фиесты. Юная леди стала потихоньку «кунять», голова опускалась к груди, и наконец она, совершенно наплевав на так любимый ею этикет, растянулась в полный рост на лавке, использовав вместо подушки мои коленки.
– Я на пять минуточек, барон, закрою глаза, честно-пречестно… – затухающим голосом прошептала она, оставляя меня один на один со своими внутренними демонами-мыслями посреди мерно угасающего уже великолепия летнего парка.
Спит. Просто спит, счастливая, видимо, до безобразия и радостная от своей свершенной глупости. Хорошо сидим. Я в задумчивости рассматривал редких прохожих, в основном уже пожилых людей, что во всех мирах и в любом столетии всегда стайками слетаются к таким вот одомашненным уголкам природы в эпицентрах каменных городов. Ну а они в свою очередь рассматривали нас, кто с покачиванием головы, этак осуждая, а кто с улыбкой на лице, ибо сам был грешен счастьем молодости и моментами, когда вы, взявшись за руки с прелестной прелестницей, гуляли и обнимались, не замечая условностей серого мира.
В такие моменты в моем старом циничном сердце просыпается желание глобально романтизировать сей грешный мир, да вот реалии действительности всегда нам укажут, рожденным ползать, что мы летать не можем. Мой мочевой пузырь стал нервничать и с угрозой посматривать в сторону затянутого розовой дымкой сознания, как бы намекая на то, что пора бы вспомнить о насущном и посетить во-о-о-н те кустики, к примеру.
С каждой прожитой секундой вся прелесть мира все больше и больше сходила на нет, разжигая в груди настоящую бурю страстей, а также мыслей, главной из которых была: «А что будет, если я не добегу?»
Испытывать судьбу желания не было никакого, посему я постарался как можно мягче и незаметней произвести замену своих ног на свой вещмешок под прелестной головкой пани принцессы. Похоже, результативно. Она даже не пошевелилась, когда я медленно встал с лавки, вслушиваясь в ее мерное дыхание. Ну что ж, маленькая, но победа. Веселым аллюром я проскакал через оградку и газончик к дутому зеленому шару пушистого кустика, трясущимися руками нащупывая в штанах сокровенное, дабы с облегчением выдохнуть спертый воздух в груди. Делая свое черное дело, я вертел головой по сторонам, опасаясь прохожих и на свою беду совершенно позабыв прикрыть тыл.
– Барон! – страшный шепот долетел до меня из-за спины. – Это что у вас такое?
– Япона мать! – на чистом русском огласил я окрестности, за малым от изумления не надув себе за воротник, и уже на финорском, страшно округлив глаза, обратился к принцессе: – Катрин, ты же спала?! Как тебе не совестно, так тихо подкрадываться к людям?
Я суматошно дергал шнурочки-завязки на штанах, пытаясь заправить свою свистульку обратно трясущимися руками, ощущая, что краснею, бледнею и заикаюсь одновременно. Вот же паршивка, чуть до смерти не напугала!
– У вас такое лицо было, когда вы ускользали, загадочное. – Она растерянно рассматривала мою суету сует. – Я и подумать не могла, что вы… эм-м-м… Казалось, будет нечто другое, не то, что сейчас…
– Боги! Принцесса, я вас умоляю, отвернитесь уже, иначе я никогда эту сосиску назад в штаны не затолкаю! – рассердился я сам на себя за свой мандраж.
– Ой, простите! – Она еще умудрилась присесть с растопыркой платья передо мной, прежде чем отвернулась.
– Это вы меня простите. – Я наконец-то совладал с руками и всем остальным. – Право слово, так неудобно вышло.
– Бабушка говорит, что естественно, то не безобразно, – ввернула она старинную мудрость. – И уж если совсем по совести, барон, думаю, теперь моя очередь.
– …! – У меня не было слов, когда она произнесла это, повернувшись ко мне и залихватски подмигнув.
– О, полноте, барон! – Она улыбнулась. – Все мы люди, давайте, не стойте столбом, пропустите даму и будьте так добры, последите за дорожками, дабы перед людьми не оконфузиться.
Вот она суровая правда жизни, принцессы тоже… кхм… люди. Назовем это так и, как говорится, пусть бросит камень тот, кто не без греха.
– Молодые люди, вы совсем, что ли, с ума сошли? – раздался суровый мужской голос. – Это вам не нижние городские кольца, где можно справлять нужду где попало!
– Ой! – пискнула Катрин, а я с замиранием сердца уставился на патруль городской стражи из трех сурового вида дядечек, что, насупившись, взирали на нас.
– С виду приличные люди! – Мужчина с нашивками на рукаве, явно старший группы, пихнул своих сослуживцев, дабы те отвернулись от суетящейся дамы. – Что скажут ваши родители?
– Товарищ милиционер. – Я задумчиво почесал затылок, поправившись: – Господин стражник, вы уж простите нас, так уж вышло, с утра на ногах, такой сумматошный день.
– Отлично, – фыркнул он. – Мы тоже с утра на ногах, предлагаете нам теперь к вам присоединиться?
– Нет, э-э-э… – Признаться честно, я как-то растерялся, в этом мире меня еще за безобразия не останавливали полицаи.
– А вообще не ваше дело! – в беседу пылающая румянцем стыда и гнева вклинилась принцесса. – Вы даже не представляете, с кем имеете дело!
– С двумя сыкунами, которые возомнили, что их происхождение может прикрыть их свинское поведение! – без церемоний, на грубой ноте перебил ее старшина. – А теперь оба пойдете в наш участок, где предоставите письменные объяснения своим непотребствам и выплатите штраф!
– Никуда я не пойду! – Катрин звонко припечатала каблучком по брусчатке. – А ваше хамство вам еще выльется!
– Так вы еще не все вылили? – Расплылся в улыбке страж, подловив ее на слове.
– Я принцесса Катрин, грубый ты мужлан! – Принцесса гневно сжала кулаки. – Не сметь подобным тоном разговаривать со мной!
– Ага, а я тогда Митсвел Первый буду, – расхохотался стражник. – Пройдемте, принцесса, вас ожидают ваши королевские покои!
Вот такие пироги с котятами, меня, да что меня, пупочек местной знати под белые ручки уводил патруль городской стражи прямехонько в участок, где, помимо красных ушей и кучи неприятностей, я все же ожидал спасение из безвыходной ситуации, в которую меня втянула мадемуазель Катрин. Стыдобища, конечно, но куда деваться? Может быть, так слух о пропаже принцессы быстрей дойдет до нужных ушей, и беглянку наконец-то вернут на место?
Но мы лишь предполагаем, а господь располагает. В участке меня и шипящую, как рассерженная кошка, принцессу, умудрившуюся не только поссориться со стражей, но и пару раз лягнуть в коленку старшего офицера, без лишних разговоров проводили в камеру. Довольно приличную, надо сказать, с лавками и чистым полом, все же, что ни говори, второе кольцо, здесь принимают только важных гостей.
– Ульрих, едрена мать, ты ли это?! – Естественно, в камере мы были не одни.
– Вырви глаз, точно – он! – С порога меня облапили две пары здоровенных ручищ, а от помятых морд жутко несло матерым перегаром.
– Хватит, медведи! – сипло, придушенным голосом пропищал я. – Задушите ведь, мракобесы!
– Оу-у! – Один из здоровяков пихнул в бок своего дружка. – Гляди-ка, а барон-то не один к нам в гости пожаловал!
– Здравствуйте, господа. – Катрин изобразила галантное приседание. – Я так понимаю, вы знакомы?
– Знакомьтесь, ваше высочество. – Тяжело выдохнул я, выбираясь из объятий. – Бароны Рамус и Трим Гердскольды собственной персоной.
– Ох и зажжем мы сегодня, чувствую! – Расплылся в улыбке Трим, потирая руки.
– Эт мы всегда пожалуйста, правда, Ульрих? – поддержал его смехом братец.
– Господи, спаси и сохрани! – Воздел я печальные очи к потолку.
* * *
На присутствии императора при приеме посла настояли сами дьесальфы. От чего де Кервье не была в восторге, хоть и в какой-то мере вынужденно смирилась с присутствием данной персоны в своем доме. Своей жизни, в своем прошлом и, похоже, будущем ее детей.
Уже привычно она заняла свое место в низком кресле далеко за плечом сына, тяжело вздохнув, но меж тем цепким и живым взглядом отмечая всех присутствующих и в голове прокручивая их подноготную, их мотивацию, желания и чаянья.
Вот король, немного сумасбродный, вспыльчивый и рассеянный по мелочам, но такой родной ее сердцу любимый сын. Вальери, не кривя душой, признавала в нем все минусы и плюсы его характера. Она внутренне усмехнулась, ибо Митсвел был чуть ли не точной копией ее покойного мужа. Сумасбродство, которое в народе воспето как храбрость, полное наплевательство на условности и порядки, что все тот же народ воспринимал как самоотверженность. Он идеальный образ короля, он словно сошедший со старинного гобелена повелитель, чья стать должна внушать уважение, а мощный голос звать за собой на битву с врагами короны. Люди таких любят. Она сама когда-то давно полюбила подобный образ блистательного рыцаря без страха и упрека. Но не все так просто. Все далеко не просто, потому как она прекрасно знала цену этого образа и подобного склада характера. Подобные люди плюют не только на мировые устои, им еще наплевать на тех, кто рядом, на тех, кто своей любовью поддерживают этот сверкающий ореол славы и мужества.
Благо есть Паскаль. Она улыбнулась, коснувшись взглядом утонченного молодого человека, сидящего по правую руку от короля. Вот куда делись мозги их династии. Она поджала губы, встретившись взглядом с холодной красотой женщины, что так же, как она, рассматривала присутствующих.
Да уж, что ни говори, а император приложил руку к воспитанию принца. Только сейчас Вальери со всей ясностью уловила этот контраст характеров и холодность расчета, а также общую разницу между тем, что смогла воспитать она, и тем, что выросло под негласным контролем незримого наставника. Она уже не раз в общении с принцем отмечала, что то, что люди воспринимают в нем как мягкость, на самом деле скрытая насмешка над ними. Говоря с людьми, принц скрывает свое превосходство, не выставляя свое нутро, он словно хамелеон меняет окрас в зависимости от ситуации, внутренне не раскрываясь и оставаясь при своем. Хороший будет правитель в будущем, такому палец в рот не клади.
Де Кервье задумчиво искала взглядом вторую половинку принца, принцессу Катрин, нахмурив брови, когда не обнаружила ее персоны в зале.
– Ганс. – Она пальчиком поманила стоящего за ее плечом главу стражи. – Где принцесса?
– Не могу знать, госпожа, – несколько стушевался тучный Гербельт.
– Так узнай, – цыкнула она на него зло.
Меж тем в зале в дело вступили герольды и мажордомы, принявшись за речитативы титулов присутствующих и, так сказать, вновь поступающих. Это было впервые и вновь, событие приема посла дьесальфов в королевстве выходило вон из разряда привычного мировосприятия, особенно если учесть, что представлять послов при короне будет уполномоченный посол Детей Солнца.
Странные времена настают. О подобном раньше и помыслить бы никто не мог, де Кервье задумчиво покачала головой. Похоже, что идет глобальный передел власти в мире, и то, что впервые императорский двор находится в Финоре, в лице не противоборствующего государства, а в лице партнера и союзника, далеко не первый план мировых сил. Хотя скорей всего именно это и послужило тем толчком, что вызвал эту лавину новой градации среди присутствующих на большой игровой доске.
Финор – лакомый кусочек с длинной историей и немалыми землями, а вот в союзе с империей это вообще получается титан на политическом плане мировых держав. Вопрос серьезный, и куда как глубже двух правящих династий. Прав был Ульрих, мы еще только-только собираемся макнуть перо в чернильницу, а незримые нити из денег уже связали нас всех плотней стальных цепей и кандалов. Не могли эльфы не отреагировать на столь высокую ступень в развитии человечества, но вот кто мог ожидать, что для переваривания нового союза старшей расе понадобится так же входить в союз со своими заклятыми врагами?
– Ульрих еще во дворце? – Экс-королева вновь поманила пальчиком к себе Гербельта, тихо шепнув ему на ушко: – И что там с Катрин, нашли ее?
– Барон Рингмар дворец покинул. Принцессу пока ищем, – пришел ей ответ.
Значит, Ульрих ушел. Де Кервье немного расстроилась. В последнее время ей было как-то спокойней внутренне, когда этот мальчик находился рядом. Странное сочетание простоты и немалого разума скрывалось за внешностью этого юноши. Он с легкостью выстраивал многоуровневые ходы, он прекрасно оперирует большими суммами, решая мутные экономические дилеммы, и при всем при этом не теряет своей внутренней человечности и жизненной моральной позиции. Хорошее качество, но опасное. Моралисты у власти подобны молниям, они блистают, они красивы, но они смертельны для всего, чего ни коснутся. Впрочем, дойдет ли он когда-нибудь до власти, это еще вопрос. Нужно будет хорошенько переговорить с Ваггетом, нужно будет взять под свое крылышко баронессу Когдейр, этого паренька лучше бы всего по старинке упрятать куда в подземные чертоги дворца от всего мира подальше. Помнится, ее покойный батюшка держал в фамильном замке такого советника. Хороший был советник, умный, умел просчитывать все ходы наперед, да вот папеньку не просчитал. Нест де Кервье запер его до скончания его дней в темницу, пользуясь его немалым умом, но не давая тому воли. А как вы хотели? Доверенные советники семьи должны оставаться доверенными советниками одной семьи, и дабы исключить возможные альянсы, а также предупредить возможную утечку информации, советник обитал под землей за семью замками, не зная отказа ни в чем, кроме свободы.
Де Кервье с интересом покатала эту мысль в голове. Собственно, а почему бы и нет? Тут ведь главное приручить и прикормить его женушку, может быть даже отпрыска ей организовать, а паренька припрятать. Он молодой, долго проживет благодаря магической инициализации, если ему организовать все условия для труда, он будет хорошим помощником не для одного поколения финорских королей. Книжек ему там всяких организовать, пусть сидит да пишет, и сам целее будет, и польза для королевства.
Ее размышления прервались вошедшей в приемный зал первой фигурой эльфийского представительства, а именно небезызвестным ей Леофолем Лауреканом. Этот красивый, утонченный и изысканный образец Детей Солнца уже на протяжении, наверно, сотни лет служит послом при дворе финорских королей.
Вальери де Кервье внутренне принялась аплодировать, когда она, наконец, осознала, во что превратился заносчивый и надменный эльф. Вот так дела! Нет, она, конечно, получила подробный отчет о том, во что де Тид превратил посольство в городе, но сведений о том, что стало с Лауриканом, не было. Теперь же, пожалуйста. Как говорится, все на лицо. От былого величия остался жалкий полуслед, эльф еще сохранял осанку и пытался играть голосом, но изуродованное лицо и отсутствие глаза скрыть было нечем.
Род Вальери был одним из древнейших, в ее крови была не одна унция королевских династий, не говоря уже о немалом опыте и прекрасном образовании не под современную копирку. Экс-королева знала, кто такой де Тид, и невольно прониклась уважением к этой загадочной и древней персоне.
По окончании длинной и витиеватой речи Лаурикана на арену наконец-то вышла новая грань незримой власти, новая сила, доселе неизвестная в этой оконечности мира, и как она поведет себя в будущем, это еще предстояло выяснить.
В зал, под рев горнов, в сопровождении свиты в изысканных кружевных нарядах черного шелка, украшенных яркой алмазной расшивкой, что мерцала радугой в лучах солнца, пробивающегося через витражи, вошла Великая Дочь Луны Тайшана Ледельер.
Да уж, разница была ощутима. Финор привык к льесальфам, строгим, на грани с надменностью, но здесь все упиралось в противоположность, а именно в грань вседозволенности. Если льесальфы были держателями моды, основанной на традициях, этикете и каких-то моральных качествах, то здесь наряды кричали о совершенно противоположном. Открытые шеи, полупрозрачные ткани, свободный раскрой ног, все воздушное и, в отличие от привычных форм, призванных скрывать тело, их одежды, казалось, наоборот, были призваны подчеркнуть наличие того самого выше упомянутого тела.
«Вот сучка!» – про себя подумала бывшая королева, отметив, что при желании взглядом можно было выцепить местоположение сосков на груди красивой дьесальфки, идущей во главе процессии.
«Кобель!» – все так же про себя скрипнула она зубами, прекрасно уловив взгляд своего сына, направленный в небезызвестном ей направлении.
Ледельер, как весь эльфийский род, не была высока, но завораживающей грацией и статью могла свести с ума любого. Все при ней, и попочка поджарая, и линия ног, головку держит так, что даже нашей императрице впору обзавидоваться и взять на заметку. Хороша демоница, не идет, а перетекает, а еще глаза томные, людям такие не снились даже. Огромная радужка, практически неуловим белок глаза, такие могут свести с ума. Вот, кстати, и первое отличие. Старой королеве еще никогда не попадались эльфы с темными глазами. Были серые, сталистые, были голубые холодные, у того же Лаурикана зеленые кошачьи, а здесь же во взгляде была непробиваемая ночь. Темные омуты на лице, глубокие и живые, да уж, с такими в гляделки не поиграть. Опять же волосы. Вороново крыло, не просто так сказано, а с таким же отливом, словно в черном, сверкает призма радуги, сокрытая в тенях черни. Все подобрано безукоризненно, все идеально и утонченно. В черные волосы вплетена серебряная нить с россыпью алмазов, высокий лоб подчеркивает идеальной работы диадема, весь наряд с хозяйкой единое целое, единая изысканная композиция, созданная умелым художником.
«Ну, хоть что-то покажи в минус!» – фыркнула мысленно де Кервье, с радостью отмечая некий диссонанс на правом плече темной эльфийки. Платье шло вырезом по косой, открывая высокую шею и левое изящное плечико, а вот на правом, ближе к изысканному бугорку груди, было что-то подложено под платьем. Почти неуловимый выступ, но и это бывшая королева посчитала за хороший знак. Так сказать, мелочь, а приятно.
Заунывные речи, пространные обещания, заверения в дружбе и взаимной любви посыпались от послов к короне и от короны к послам. Старая королева в свое время уже наелась всего этого через край, посему откровенно скучала, ну а если быть точнее, уже успела даже разозлиться на все то действие, что открывалось ее взору из-за спины ее венценосного сына.
– Ганс. – Поманила она своего верного помощника. – Что известно о принцессе? Почему ее нет? Неужто приболела?
– Минутку, госпожа, – ответил тот шепотом. – Идет мой посыльный, сейчас все узнаем.
Вальери де Кервье задумчиво вернулась взглядом к мастерски улыбающейся темной эльфийке, про себя клятвенно заверив все высшие силы, что скорей открутит родному сыну все хозяйство под корень собственными руками, чем позволит Митсвелу прикоснуться к этой черной змеюке. Хитра, ой хитра! Бывшая королева по взгляду прекрасно оценила всю внутреннюю составляющую нового посла, не без улыбки отметив, как в противоположном конце зала с злостью и неприкрытым раздражением на Ладельеру смотрит императрица, чью красоту сегодня попрали прелестные ножки этой черноволосой бестии, отодвигая ее далеко в сторону.
– Госпожа Кервье! – Тяжело сглотнув, наклонился к ее уху Гербельт. – Только без нервов…
– В чем дело? – Она подобралась, недобро сузив свой пристальный взгляд.
– Катрин сбежала из дворца, – запнувшись, произнес Ганс. – Она тут вам письмо оставила…
Вальери, с виду спокойно, но внутренне крича от злости в голос, мягко развернула сложенный вчетверо аккуратный листок послания.
«Ба, не гневись, пожалуйста!
Ба, вздохни и не нервничай.
Бабуль, ну правда, не сердись, ведь ты одна всегда меня понимала, я только тебе могу доверять!
Бабушка, вздохни и не сжимай кулаки, я, кажется, влюбилась!»
– Мкх-р-р-кх! – Сквозь стиснутые зубы с трудом протиснулось из старенькой женщины. Руки у нее задрожали, а смятый листок, кружась, упал на пол. О-о-о! Какое это было чудовищное усилие для человека! Стороннему даже половины эмоций было не прочитать по вроде как умиротворенно безмятежному лицу седоволосой пожилой женщины. Ох, как ей сейчас хотелось вскочить и зарядить с ноги по яйцам Гербельту, подхватить стул и разбить его о голову тупорылого папочки короля, выдавить пальцами глаза беспутной мамаше, что сидит умиротворенно рядом с мужем и даже не подозревает, где сейчас находится ее дочь! Одним махом вырвать алебарду из рук гвардейца, чтобы крошить ей в кровавый фарш всех присутствующих в этом зале, невзирая на чины и звания, а потом прыгать, торжествуя на их смердящих внутренностях, раскиданных по мраморному полу!
О, да! С каким бы она удовольствием раздолбала бы сейчас здесь все в щепу и пыль! Разорвала эту лицемерную толпу на куски голыми руками, схватила в левую руку отрубленную голову императрицы, а в правую голову лицемерной эльфийки, чтобы ими колошматить и добивать всех прочих, кто бы посмел проявить в этой агонии хоть малейший признак жизни!
– Госпожа Кервье, как вы? – Склонился к ней Гербельт, жутко потея и краснея.
– Ну-ка поднял листок, сучонок толстожопый! – Все так же продолжая внешне оставаться безмятежной, мягким вкрадчивым полушепотом произнесла она.
Глава королевской стражи правопорядка не без волнения исполнил указ своей госпожи, вновь протягивая ей выроненный до этого листок бумаги.
«Бабуль, ты главное держи себя в руках, постарайся никого сильно не убить. Хотя бы просто постарайся много кого не убить, а то ты у меня всегда все принимаешь близко к сердцу. Тебе нельзя волноваться, и главное это то, что все под контролем, я знаю, что делаю!
Да, и еще я подозреваю, что скоро ты спустишь всех своих псов с поводка, чтобы разыскать меня, за что, конечно, искренне благодарна тебе и век буду обязана…»
В этом месте маленькая старушка невольно шмыгнула носом, видимо крайне расчувствовавшись.
«Очень люблю тебя, бабуль, никому постарайся не рассказывать о случившемся, прикрой там меня, сколько сможешь. Это пусть останется исключительно между нами, девочками, остальные не поймут, они тупы и непроходимы, а мои чувства живы и не дадут мне покоя, пока я жива. Постараюсь во всем разобраться как можно быстрее, а то уже самой надоели эти душевные переживания.
Все, люблю тебя, ба, обнимаю, целую.
Твоя Катрин».
Маленькая старушка улыбнулась, платочком промачивая скупую, едва заметную слезинку, попытавшуюся сбежать по ее щеке. Эх, молодость! Эх, Катрин! Как же я тебя, моя маленькая, понимаю, и как же я тебе, мой маленький огонечек, сочувствую, ибо чувства эти, что рождаются в нашей женской груди, всегда несут горечь обмана и разочарования.
– Сюда слушай, – обернулась она к застывшему и побелевшему Гербельту. – Если что-то где-то как-то с ней! То я тебя не знаю что! Понятно?
– Угу, – кивнул затравленно тот.
– Вот и отлично. – Она вновь улыбнулась, выискивая в письме нужные строчки. – Давай, Ганс, не подведи, спускай всех псов с поводка…
* * *
– Командор, вам нужно отлежаться, это чудо, что вы остались в живых! – Вокруг Альвы Шернье суетился подслеповатый, но еще крепкий дедок, что исполнял при рыцарях лекарские обязанности, заодно приглядывая за псами, так как в прошлом служил на псарне их ордена.
– Отстань, Шег. – Она поморщилась от боли, вновь после перевязки с трудом натягивая на себя свой доспех. – Зови старшину.
В комнату, где ее пытался подлатать старый Шег, вошел высоченный здоровяк, с недовольной миной осматривающий разложенные стариком склянки с лекарствами.
– Докладывай, Тоберг, – произнесла она, жестом показывая, чтобы тот помог затянуть ремни на доспехе.
– Вот. – Здоровяк, не церемонясь, принялся сводить вместе ремни доспеха, перед этим бросив на лежанку перед Шернье длинный изогнутый кинжал.
Она узнала его сразу, это был именно тот кинжал, что выбил из рук ее противника арбалетный болт второго бойца, что был с ней вместе в том складе.
Увеличенная длина лезвия, изогнутый контур клинка, заточка, в отличие от ее кинжалов, односторонняя. Рукоять, шнурованная черная кожа, но не все это останавливало взгляд на нем. Взгляд приковывала к себе эмблема контурного паука, что клеймом был выдавлен в начале лезвия, недвусмысленно давая определение тому, кто являлся хозяином сего смертельного оружия.
– Боги поднебесной! – выдохнула Шернье. – Дьесальфы! Это же знак их Теней!
– Именно. – Зло оскалился рыцарь. – Только это не всё.
– Говори! – Сверкнула она глазами в его сторону.
– Пока мы здесь тебя латали, угадай, в чью честь во дворце короля идет прием. – Тоберг сплюнул на пол. – Наш король принимает у себя целую делегацию дьесальфов!
– Ты вообще соображаешь, что говоришь? – Она замерла, широко раскрыв глаза. – Это же темные, им запрещено появляться в Финоре, таков договор между людьми и льесальфами, если кто-то из них появится здесь, то будет неминуемая война!
– Войны не будет. – Покачал тот головой. – Это послы, и их привел светлый, с разрешения кланового главы Дома Солнца.
– Но как же так? – Она свела зло брови. – Ведь это враги, это всегда были наши враги! Это они очернили землю своим мерзким дыханием запретной магии!
– А теперь это званые гости в столице нашей короны. – Печально покачал головой великан.
– Гонца! – выдохнула она. – Шли гонца магистрам ордена! Мы преданы! Дом Солнца и корона предали верных сынов света!
* * *
В город они вновь смогли попасть уже, когда жар полдня пошел на убыль, а в лучах солнца, идущего к горизонту, стали пробиваться первые алые тона закатных красок. Они обрушили за собой первый из тоннелей контрабандистов, дабы отсечь возможное преследование за собой, но старушки упорно настаивали на том, чтобы вампир вместе с ними вернулся назад за стену в поисках пропавшей гончей.
К моменту, когда они добрались окружными путями к небезызвестному складу, от народа там было не протолкнуться. Местные зеваки окружили то, что от него осталось, обсуждая и строя всевозможные догадки. Похоже, маленькое землетрясение было последним испытанием ветхого здания, так как частично кровля обрушилась, оголяя деревянный каркас балок.
Поиски, как и положено, начали с расспросов, рассредоточившись, две старушки искали в толпе самых говорливых, выясняя подноготную местной вечеринки и собирая слухи. Пока выходило следующее: бестиары кого-то нашли в складе, причем, насколько можно было судить, находке не очень обрадовались, люди говорили, что минимум двоих-троих отряд рыцарей потерял, а вот был ли результат, непонятно. Людская молва сразу же приписала тому, за чем охотились рыцари, целую вереницу убийств, которая в последнее время захлестнула улицы, но в отличие от домыслов, вампир знал правду о том, кого на свою голову повстречал орден.
– Что нам известно? – произнес Десмос, когда две разведчицы вернулись к нему.
– Более чем достаточно. – Хмыкнула Априя. – Уже больше двух десятков покойничков на счету нашей беглянки, город бурлит, видимо, власти потому и призвали сюда рыцарей, так как сами ума приложить не могут.
– Почему к нам не обратились? – задумчиво произнесла Мила. – Или к Ваггету? У этого старого хитрована, помимо нас, работающих на Кервье, есть и свои специалисты под рукой.
– Скорей всего, из-за приезда императора. – Пожал плечами граф. – Думаю, сейчас все, кто более или менее при силе, находятся во дворце, денно и нощно следя за бестелесным.
– А дьесальфы откуда взялись, непонятно? – спросила сестру Априя.
– Вот тут нечто непонятное. – Милана задумчиво прикусила губу. – Народ говорит, что в город прибыло самое настоящее посольство Детей Луны.
– А так разве можно? – Удивленно вскинула брови Априя.
– Похоже, да. – Развела руками ее сестра. – И не смотрите на меня, современный мир давно сходит с ума, и то, что еще вчера было нормой, сегодня после обеда может оказаться давно забытым пережитком прошлого.
– Ничего удивительного, что в первом кольце нет ни одного мага, – задумчиво произнес вампир. – Сейчас эпицентром силы является дворец, думаю, туда стянуто все, и здешний контур просто отдан на откуп рыцарям, чтоб те хоть как-то наводили здесь порядок.
– Ладно, рыцари, ладно, маги, – согласно закивала головой Милана Хенгельман. – Но что здесь делал боец дьесальфов? Им-то что с нашего песика?
– Может, он следил за бестиарами? – предложила свое объяснение Априя.
– А может, им нужен де Тид. – Поджал губы Десмос.
– Поясни. – Обе сестрички уставились на графа.
– Дом Солнца погорел, здесь в этом городе льесальфы получили по соплям, поплатившись за свою самонадеянность. – Граф тщательно подбирал слова, озвучивая мысль, засевшую у него в голове. – А темных без протектората со стороны Детей Солнца никто бы не стал принимать при дворе. Думается мне, этот размен сфер влияния плата за голову де Тида, и кто-то слил темным информацию о передвижениях графа по городу. Бойцы темных идут по его следу, и боюсь, как бы он не привел Теней к нам на порог.
– Типун тебе на язык, – замахали на него руками бабульки.
– Нам нужно найти ее и как можно быстрее. – Отмахнулся от них граф. – Она вольно или невольно, но укажет на Ульриха и вас, между прочим.
– Тину? – Закивали старушки. – Это да, бесовка ползет, сама того не желая, под бок к нашему парню, она чует его, и как бы не натворила дел при встрече.
– Так с чего начнем? – Вампир выжидательно посмотрел на них.
– По традиции – с покойников. – Пожали обе плечами. – Нам нужны покойники, которые бы видели нашу девочку.
Легко сказать, куда сложнее сделать. Тройка следопытов все так же по следу слухов и наводкам местных болтунов стала описывать круги по городу. Что ни говори, а времени прошло немало с тех пор, как одна из гончих перебралась в город, и вроде как покойников на ее счету было немало, но вот проклятая человеческая привычка хоронить трупы несказанно нервировала старушек, отчего они ворчали и всячески гневно поджимали губы. По списку им уже были известны пятеро упокоенных и частично скушанных товарищей Тины. Ноги услужливо донесли их до местного кладбища, но вот собственно до дела руки так и не дошли, в связи с тем что местное кладбище, пока еще светило солнце, оставалось на удивление людным местом, где помимо смотрителей, проведывающих, провожающих в последний путь свою родню, присутствовала целая кодла каких-то голодранцев, для которых местные могильные плиты служили домом родным.
– И что теперь? – Граф обескураженно оглядывался по сторонам.
– Ждем темноты и думаем. – Философски пожала плечами Априя.
– Пирожок кто-нибудь будет? – спросила Милана Хенгельман, расстилая на чьей-то могилке платочек и выставляя на него свои припасы.
* * *
Ветра не было, воздух замер, наполненный ароматами уходящего дня. Красивая высокая женщина сидела в одиночестве на лавочке в тихой аллейке, что была сокрыта меж высоких деревьев дворцового парка.
Тихо.
Ни листочек, ни травиночка не шелохнутся, день суетой уходил на излете багряных закатных тонов солнышка, что уже не было видно за дворцовыми стенами и постройками. Спина прямая, руки аккуратно сложены на коленках, светло-голубое платье дополняла высокая прическа на лебединой шее с россыпью драгоценных камней, что сверкали кристаллических холодом, схожим чем-то в своей красоте со взглядом обладательницы сего великолепия.
– Здравствуй, Гальверхейм. – Противоположностью первой женщины рядышком с ней на скамеечку присела черноволосая красавица, заботливо расправляющая подол своего темного платья. – Давно не виделись, Галчонок.
– Здравствуй, Тай. – Женщина, не отводя взгляда от лучей заходящего солнца, слегка кивнула головой. – Время идет, Дочь Луны, когда-нибудь мы должны были вновь встретиться.
Тихо.
Ни листочек, ни травиночка не шелохнутся, день и вправду выдался суетный и богатый на события, что, впрочем, характерно для живущих и на что было наплевать замершей природе, ведущей свой бег по другим законам и принципам.
– Отдай Алексиса. – Через какое-то время произнесла черноволосая, поджав губы.
– Есть причина? – Первая женщина вскинула бровь и слегка повела плечами.
– Множество. – Темные волосы всколыхнулись нервной волной.
– Хм. – Первая расплылась в улыбке. – Дай-ка подумать о сути вещей. Наверное, все дело в политике, верно? Так давно идет противоборство между домами – и вдруг шанс выйти на новый уровень. Или возможно, дело во власти? Это же новая земля, старшие клана трясутся и писаются от счастья, которое идет им в руки с Финором.
Тихо.
Женщины умолкли и замерли, словно две статуи, полуприкрыв веки и вроде как не обращая друг на дружку внимания.
– А может быть, кто-то посмел сделать больно Лео? – произнесла высокая красавица, отмечая, как сжались кулаки черноволосой. – Может, кому-то наплевать на дома, власть, последствия и на то, что кто-то что-то где-то подумает и скажет? И все дело на самом деле в…
– Прекрати. – Фыркнув, взмахнула рукой темная.
– Ладно. – Пожала плечами первая. – Как скажешь, моя дорогая.
– Отдай мне Тида, Гальверхейм! – Темные бездонные колодцы больших глаз впились в невозмутимую и холодную красоту спокойной и умиротворенной женщины.
– Бери. – В ответ на взгляд пришла мягкая тихая улыбка. – Он уже ждет тебя, Тай.
– Ты говорила с ним? – Бездонные черные колодцы продолжали гипнотизировать своей непроглядностью и глубиной.
– Да. – Пришел мягкий наклон головы.
– Он знает о договоре между домами? – Темная задумчиво уставилась на свои сжатые кулаки.
– Конечно. – Вновь кивнула высокая женщина.
– Кто остановил его? – Темная поднялась отвернувшись.
– Ваггет, – пришел ответ.
– Как? – вновь последовал вопрос.
– У него на руках сердце его сына, – вздохнула высокая.
– Как опрометчиво, – хмыкнула черноволосая красавица.
– Весьма, – рассмеялась высокая.
– Спасибо, буду должна. – Черноволосая не прощаясь пошла прочь.
– Сочтемся, дорогая… – в спину ей произнесла первая, возвращая свой взгляд уже практически к потухшему небу. – Сочтемся.
– Сучка, – выдала свое заключение пожилая леди, дождавшись, когда темная уйдет, и появляясь из-за густого кустарника. – Терпеть не могу эльфов.
– В твоем роду, Вальери, между прочим, по папеньке были темные, – улыбнулась новой гостье высокая красавица. – Иногда мне кажется, что именно по этой причине женщины в твоем роду всегда имели яйца поувесистей, чем мужики.
– Очень смешно. – Фыркнула бывшая королева, присаживаясь на лавочку.
– Что-то случилось? – Высокая не без интереса посмотрела на старую леди.
– Конечно, случилось. – Старушка поджала губы. – Младшенькая чудит.
– Хм. – Холодная красота озадачилась мыслью, сведя брови на прекрасном личике. – То-то я смотрю, она не распушила хвост на приеме, совершенно на нее не похоже.
– Охо-хонюшки. – Покачала головой старушка, протягивая сложенный листочек бумаги. – На, читай.
По мере прочтения сведенные брови разлетались все выше и выше, стремясь к бесконечности и придавая лицу крайнюю степень удивления.
– Нет, ну надо же! – Высокая красавица встала со своего места, принявшись нервно расхаживать перед старушкой. – Пока мы тут кобелькам молодым твоим хвосты накручивали, у нас успела девочка созреть! Она же совсем еще дитя!
– Да, наша малышка так быстро повзрослела. – Печально покачала головой старушка.
– Она не может так поступать! – Высокая женщина остановилась, топнув ножкой. – У нас планы на нее! Какие еще к демонам могут быть влюбленности?!
– Ну… – Бабулька пожала плечами. – Это такое дело, сама понимаешь…
– Это вот все твоя дурная кровь! – пожурила старушку высокая женщина. – У вас вот все в роду бабы, как кони, хвост задрала и галопом, глаза выпучив!
– Ой, я тебя умоляю, – отмахнулась от ее обвинений старушка. – Думай лучше думать, где ее искать, мой Гансик уже язык на плечо повесил, ни ответа, ни привета от паршивки нет.
– Боги поднебесной! – Женщина рухнула на лавку, закатив глаза. – Кто хоть счастливчик? Кому счастье-то наше, бутончик-то наш не распустившийся достанется?
– Понятия не имею. – Виновато пожала плечами бабушка.
– К кому она последнее время чаще всего бегала, с кем миловалась? Неужто не заметили? – спросила высокая красавица, и обе женщины задумались, каждая про себя прокручивая всевозможные варианты в голове.
– Да вроде ни с кем особо не сюсюкалась, – первой нарушила молчание старушка.
– Знаешь, а ведь мы неправильно смотрим. – Высокая сложила на груди руки, поджав красивые губы. – Она ведь твоей породы, значит, надо смотреть, кого она в последнее время чаще других «шпыняла» и поколачивала.
– Ты вот это прекращай мне! – Насупилась старушка, внезапно встрепенувшись, словно догадавшись о чем-то. – Слушай! А ведь ты права!
– Ну говори, не томи! – Та ухватила бабушку за руку.
– Ульрих! – Сверкнула глазами бывшая королева.
– Да иди ты! – Округлила глаза красавица.
– Ты это мне, господин император, не забывайся… – Старушка нахмурила брови. – Он, между прочим, и дня не проходило, чтобы не жаловался на Катрин, колошматившую его почем зря.
– Вот видишь, опять ты все по-своему сделала и не послушала меня! – Императрица обвиняюще покачала головой. – Говорила тебе, держи мальчика у Ваггета, нет, тебе надо было припереть его во дворец!
– Ну ладно-ладно, хватит зудеть, из нас двоих, между прочим, я старая и ворчливая должна быть, – пошла на перемирие бабуля. – Лучше подумай, где их можно найти? Огромный город, они просто растворились в нем, даже ума не приложу, как их искать.
– Ну-у… – Император откинулся на спинку лавки, задумчиво рассматривая совсем уж стемневший небосвод с первыми робкими блестками звездочек. – Ульриха не так уж легко потерять, парень просто притягивает неприятности.
Тихо.
Ни листочек, ни травиночка не шелохнутся, день ушел на покой, оставив землю во власти непроглядной ночи…
– Что это? – первой встрепенулась старушка.
– На салют похоже, – робко предположила императрица, наблюдая вереницу сверкающих искр, взлетающих в небо.
– Демоны преисподней! – выругалась старушка. – А им, похоже, там весело!
– Да уж… – протянула императрица. – А ты боялась, что не найдем.
– Ты бы сходила… – Шмыгнула носом старушка. – Присмотри за молодежью, а я пока Ганса кликну, чтобы, стало быть, порядочек там за ними навел.
* * *
Четко помню, что Гердскольды начали пить еще в камере участка стражей правопорядка. Как они достали вино, будучи запертыми, под замком – загадка. Впрочем, как и то, каким образом нас выпустили всех скопом на свободу. Хотя скорей всего это произошло из-за громкого смеха заключенных и кидания в стражников через решетку всевозможными предметами. Правда, братья все же всунули старшему офицеру что-то на лапу, ведь не из воздуха же им вино доставалось?
Само знакомство принцессы и бесшабашной молодецкой удали с севера в лице Рамуса и Трима прошло на ура. Они откровенно стоили друг дружки, ибо гоготали, топотали, орали и угнетали своим весельем всех в радиусе нескольких сотен метров на равных. Причем принцесса явно вызывала неподдельное уважение братьев своим заводным характером, а уж когда она залпом засадила глиняную кружку неразбавленного вина, стала вообще своей в доску и теперь величалась не иначе как сестричкой.
Сестричка же отрывалась по полной. Братья тоже. Мне же не давали скучать, причем братья, зная толк в спаивании, давили на небезызвестные аргументы типа: «Давай за встречу», «Давай за знакомство» и старое, доброе, как мир «Ты меня уважаешь?»
Мы плясали в кабаке, мы плясали на улице, а потом уже опять в каком-то кабаке. Мы все любили друг друга беззаветно, обнимаясь, икая и лопоча какую-то несуразицу. А потом мы с кем-то дрались, и если я благоразумно прятался за спинами Гердскольдов, громко улюлюкавших и подзадоривавших потасовку, то наша принцесса расквасила кому-то нос, лихо подпрыгнув и зарядив с ноги своему оппоненту прямо в лицо. Она, конечно, и сама потом хряснулась спиной об пол, но братья посчитали это победой, особенно если учесть, что наша принцесса дралась с каким-то смурным парнем, пытавшимся сделать нам замечание, дабы мы вели себя потише.
Предчувствуя пятой точкой, что сей треш, угар и содомия скорей всего затянутся далеко за… Я периодически, когда за мной не следили, выливал под стол вино и даже уже дважды отходил в сторонку, дабы всунуть два пальца в рот. А что вы хотите? Кто-то же должен из этих троих был хотя бы частично сохранять зачатки разума, хоть это было и нелегко. Я пытался магически купировать алкоголь, я периодически брался за свой организм то так, то эдак, возвращая его к жизни, но бой шел не на жизнь, а на смерть. Гердскольды не люди. Подозреваю, что лоси. Возможно, кони, но никак не люди. Мы все пили и пили и пили, плясали, орали, кидались всякой фигней от жареной курицы до туфлей принцессы, и в какой-то момент, который я пропустил, видимо прозвучало сакраментальное: «Господа! А не поехать ли нам в нумера?!» Потому как меня выронили из нанятого экипажа, а потом всей толпой пытались оторвать от мостовой, дабы обратно засунуть в нанятый возок, запряженный двойкой лошадей.
Думаете, это все? Нет. Периодически выпадая из повозки, крайне безобразно кривляясь и сквернословя, мы выперлись в какую-то часть города, где моему затуманенному взору предстала целая вереница расписных шатров, занявших не один квартал, меж которых подобно нашей компании сновала целая толпа столь же шумного и веселого народа.
В первые секунды подумалось: мы у цыган, но нет, все гораздо прозаичней, парней потянуло на прекрасное, мы приехали в кварталы, отданные городской управой под цирковые труппы, различные балаганы и прочие увеселительные мероприятия.
Вот тут-то и началось самое веселое! Братья отдубасили какого-то акробата и забрали у него высоченные деревянные ходули, на которых, естественно, учиться ходить предстояло мне и принцессе. Вот честное слово, бог хранит алкашей, ибо, если бы я совершил хотя бы половину из тех кульбитов на трезвую голову, я бы переломал себе все до единой косточки, но в данном конкретном случае отделался лишь опухшей губой, оторванным рукавом камзола и потерянным где-то сапогом. Но поволноваться мне пришлось не за ходули, самое жуткое началось, когда мы добрались до какого-то факира, и принцесса решила проглотить факел. Ну, во-первых, как оказалось, факиры тут для создания огненного облака в рот набирают забористый спирт. Об этом нам сообщили конвульсии принцессы, которая вместо выдоха всосала в себя добрую порцию сего пойла. Думаете, это нас остановило? Да братья потом полчаса гонялись за бедным бородатым мужичком, требуя от него еще и еще его чудодейственной огненной воды, и все бы ничего, мне даже удалось восстановить принцессу в вертикальное положение, когда она наконец-то свела воедино свой жуткий перегар и огненную стихию.
Тут-то, собственно, и наступает во-вторых. Вы когда-нибудь видели человека без бровей? М-м-м… Даже не знаю, как вам описать подобное. Это вроде как и человек, но, блин, он реально какой-то не такой. Я даже подумать не мог, как много дает к образу такая мелочь, как брови над глазами. Это надолго повергло меня в шок, пока я разглядывал принцессу в суете и толчее догорающего на заднем фоне чьего-то шатра, из которого выбегали перепуганные и орущие люди. Мы реально зажгли эту площадку, мы опять орали, пили и слонялись от аттракциона к аттракциону, оттягиваясь по полной.
Небольшой перерыв наступил, когда мы вышли на танцплощадку, где наша принцесса под гиканье коней из баронства Гердскольд отплясывала некое безобразие, отдаленно напоминающее канкан, отчего ее приходилось постоянно поднимать с земли. Благо меня в это время практически никто не трогал, кроме какой-то престарелой проститутки, что назойливо тыкала мне своими сиськами в лицо, требуя взамен мои деньги. Но это она, конечно, напрасно, так как деньги у меня давно уже кончились, ну и в связи с постоянным мельтешением перед глазами всякой ерунды, меня, в конце концов, укачало и вырвало.
– Барон! Барон, очнитесь! – Меня за ногу вытягивала из-под телеги, где я пытался тихо умереть, принцесса, придерживаемая довольно улыбающимися братьями. – У вас деньги остались? А то нам больше вина не продают.
– П-ф-р-р-р! – Изобразил я губами отрицание, разбрызгав по сторонам слюни.
– Ик! – возмутилась смутно знакомая девушка без бровей.
– Не-е-т! Так не пойдет! – Шмыгнул носом, по-моему, Рамус.
– Совершенно никуда не годится! – поддержал его братец Трим.
– Мы только-только, можно сказать, жить начинаем! – чуть ли не прослезился Рамус.
– Не плачь! – Обняла его за плечи Катрин. – Иначе я сейчас сама разревусь!
– Плачь, детка, говорят, это помогает! – Положил ей на плечо руку Трим.
– Ульрих! Ик! – Принцесса задумчиво огляделась по сторонам. – Куда он опять делся? Ну-ка загляните под телегу, опять, что ли, уполз?
– Ианиани на? Ик! – поинтересовался я, когда меня опять извлекли из убежища.
– Деньги, барон, нам нужны деньги. – Похлопал меня по щекам Рамус.
– П-ф-р-р-р! – Окропил я его лицо слюнями, вывернув показательно свои пустые карманы на штанах.
– Ульрих, тыж этот… – Принцесса покрутила пальцем у виска. – Умный, давай придумай что-нибудь.
Я задумчиво покачнулся на носках и, после того как меня вновь подняли с земли, ткнул пальцем в один из проходов между шатрами, чуть не выколов пальцем глаз одному из братьев.
– Чего он? – Удивленно заозирался Рамус.
– Показывает чего-то. – Пожал плечами Трим.
– Берите его под руки и двигаемся в том направлении, – первой догадалась Катрин, беря верный вектор для движения.
Была ли мысль? А как же. Блуждая по этому палаточному городку, я пару раз вздрагивал, когда мы проходили мимо одной весьма людной площадки, но судьба миловала, до тех пор пока этим бедокурам не понадобились деньги. Думаете, если бы я не предложил выход, все могло бы закончиться? Не-е-т. Они бы сами нашли себе приключения на одно место, а так я действовал по принципу: не можешь остановить безобразие, так возглавь его. В конце концов, когда-то же они должны принять столько, что их тела парализует пьянящий дурман забытья.
– Ух ты! – первым осознал глобальность моей задумки Рамус.
– Это же бойцовская арена! – удивленно присвистнул Трим.
– И что? Ик! – Непонимающе уставилась на них принцесса.
– Снимай сережки. – Рамус слегка приобнял ее за плечи. – И кстати, Катрин, как у тебя с бойцовским духом?
* * *
– Итак. – Толстый бородатый Ганс Гербельт ходил по прогибающемуся деревянному полу участка стражей правопорядка, задумчиво заложив руки за спину, в окружении своих лучших бойцов, когда у стеночки стоял, вытянувшись и нервно сглатывая, патруль стражей. – По вашему докладу получается, что по полудню вы задержали двух молодых людей в парке, из которых одна была юных лет девица, кричащая о том, что она принцесса?
– Так точно, ваше благородие! – нервно выдал старший группы.
– Оформили? – Гербельт остановился, задумчиво покачавшись на носках.
– Так точно, ваше благородие! – вновь подал голос старшина.
– Вы в курсе инструкций, предписывающих ваши действия в случае столкновения с отпрысками королевской семьи? – Тучный глава стражи переложил сложенные руки из-за спины на свой живот.
– Но мы и подумать не могли, что это принцесса! – Старшина виновато опустил голову.
– Почему? – Склонил набок голову Гербельт, задумчиво их изучая.
– Принцесса… кхм… она… в общем… она… – Стражник то краснел, то бледнел.
– Что она? – Тяжело вздохнул глава стражи.
– Писала в парке, – сокрушенно выдал тот наконец ответ.
– Что писала? – Ганс Гербельт помотал головой, так как ему на минутку показалось совершенно другое слово.
– Нет, ваше благородие, она не писала, она именно писала, – выдал страж, зажмурившись.
– Как? – Гербельт непонимающе уставился на допрашиваемого, округлив глаза.
– Писей писала. – Шмыгнул носом стражник, виновато разведя руками.
– Ты что, @%#*&, издеваешься?! – взорвался глава королевской стражи. – Мы, между прочим, о принцессе говорим!
– Простите, ваше благородие! – в голос заорали все трое стражников.
– Мы потому и не поверили ей, ну сами посудите, где это видано, чтобы принцессы парки ходили обсыкали! – вновь подал голос старшина.
– Так! – взревел Гербельт. – Еще слово от вас услышу, все скопом у меня на каменоломни пойдете!
– Ваше благородие, – зашептал ему на ухо один из подошедших людей его группы сопровождения. – Вам записка от госпожи.
От какой именно госпожи, уточнять надобности не было, старушка де Кервье и так не давала ему покоя, с самого утра гоняя его с оперативниками по всему городу в попытке догнать беглянку.
«Ганс, хватит заниматься ерундой, смотри на небо», – прочитал он короткие слова знакомым размашистым почерком.
– Это еще что может значить? – хмуро пробурчал он себе под нос, выходя из участка в свежесть и прохладу ночи, замирая у порога с широко раскрытыми глазами. – И давно тут это безобразие происходит?
– Да, наверно, уже больше получаса, – ответил один из оперативников, пришедших с его розыскной группой.
– Как думаешь, примерно какой район? – Гербельт завороженно наблюдал за высокими снопами разноцветных искр, взлетающих в небо где-то далеко за крышами темных домов.
– Наверное, в районе четвертого кольца, похоже, это палаточный городок лицедеев и циркачей, – отозвался боец.
– Созывай всех, кто задействован в поисках, окружайте квартал, и чтобы даже мышь у меня не проскочила! – отдал глава стражи команду, жестом показывая, чтобы подогнали возок.
* * *
– Так, ну и что мы тут имеем? – Альва Шернье сняла глухой стальной шлем с головы, выходя вперед своих людей, ощетинившихся арбалетными болтами и длинными пиками. С первыми лучами заходящего солнца их рыцарское звено окружило кладбище первого кольца, постепенно сужая периметр и сходясь к центру, где серо-черные тела скачущих в бешеном неистовстве псов в немом хрипе вились у небольшой каменной стелы чьего-то семейного склепа. Куда забрались ведомые страхом две старушки и высокий стройный брюнет, спасаясь от неминуемой участи быть растерзанными целой сворой натасканных на убийство нечисти псов.
– Вот так встреча! – Шернье улыбнулась, покачав головой. – Госпожа Хенгельман, да еще, я как посмотрю, с сестрой и недобитком из Рингмара!
– Альвочка, солнышко, ты ли это? – Одна из старушек подслеповато уставилась на нее. – Вот и вправду свиделись так свиделись.
– Ну. – Шернье развела руками, пожимая вроде как виновато плечами. – Собственно, ты уж не обессудь за встречу подобным образом, у нас другой нынче коленкор, убивать тебя немножко будем.
– Это еще зачем? – удивилась старушка.
– Ну, как же зачем? – Шернье принялась загибать пальцы. – Во-первых, согласно приказу семь шестьдесят девять о протекторате над магами, подпадающими под королевскую защиту, тебе строго-настрого, Мила, воспрещается подходить к любым кладбищам или иным местам упокоения. Во-вторых, если я еще не ослепла, то рядышком с тобой сестрица твоя, и если с нее сняли обвинения со стороны короны, то еще никто не аннулировал приказ об уничтожении в нашем ордене, а раз так, то, сама понимаешь, ты пойдешь пособником. Ну и в дополнение к смертным грехам, у вас там под юбками вампир прячется.

Посмотрите также

Читать и скачать книгу Джонни Оклахома или магия крупного калибра - Шкенев Сергей

Сергей Шкенев — Джонни Оклахома или магия крупного калибра

Сергей Шкенев — книга Джонни Оклахома или магия крупного калибра читать онлайн Скачать книгу Epub Mobi ...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: