Домашняя / Фантастика / Аркадий Шушпанов Книжный дозор читать онлайн

Аркадий Шушпанов Книжный дозор читать онлайн

А сам Дреер не только видел. Он чувствовал слабое дуновение ветра – сухого и жаркого, а еще запах – еле уловимый запах дыма. Нет, это не горела и не тлела бумага. Так горят сухие ветки кустов на открытом пространстве. Ноющая боль пронзила тело, как струна пронзает грешника на фресках Иеронима Босха. Дмитрий вспомнил это чувство.
Он пережил такое всего один раз. Здесь, в Праге, десять лет назад, когда блуждал в «зеркалах Чапека». Книга знала это.
Символ пульсировал, как будто сигналил Дрееру: сюда, иди сюда.
Дмитрий подошел к книге. Только сейчас он понял, что не может разобрать шрифт – язык был неизвестный. И что самое любопытное, ничего не менялось, если посмотреть через Сумрак, который обычно срывал покровы с любого текста.
Через книгу циркулировала Сила. Но не та, что проходит через первый слой. Там не было холода. Книга не поглощала, а скорее извергала необъяснимый поток, для которого не выходило подобрать слова.
Дреер наклонился над страницами. Рука легко прошла сквозь инквизиторские сферы – никто не думал защитить книгу извне, угрозы ждали изнутри.
– Не прикасайся!.. – услышал Дмитрий запоздалый возглас Клода.
А потом услышал свой, но звучал тот как будто со стороны:
– Я преследую нарушителя Договора.
Рука коснулась символа, и символ раскрылся, как распускается бутон.
В детстве Дмитрий нередко глотал книги, читая целыми днями. Сейчас впервые в жизни книга проглотила его.
* * *
«Человек в черном пытался укрыться в пустыне, а стрелок преследовал его…»
Сначала была пустыня.
Только не Дмитрий шел по пустыне – это она шла через него, песчинки лезли в каждую клетку тела, а сухой ветер выдувал их.
Дреер повернулся спиной к солнцу и увидел свою тень, бессильно распластанную на песке. Тень не поднялась навстречу, а напротив, он сам провалился в нее, как в дыру-трафарет, вырезанную «по мерке».
Это был уже десятый провал? Или одиннадцатый? Он сбился со счета… Очередное «зеркало Чапека», очередная иллюзия, в которую Дмитрий верил как в реальность, когда проходил насквозь. Здесь тени не поднимались, как в нормальном мире (дожил – волшебная серая мгла Сумрака теперь казалась обыденной, само собой разумеющейся по сравнению с этим), а затягивали в себя.
Шаг…
Фраза…
Шаг…
Фраза…
И вдруг в голове само всплыло число «12». Двенадцатый шаг. Когда он жульническим образом перескакивал через уровни десять лет назад, эта фраза оказалась ненужной. Последнее «зеркало Чапека», которое ничего не отразило. Он даже не мог вспомнить этой фразы. Странно: все остальные прекрасно помнил – да и как забудешь любимые книги, что так неожиданно помогли, – а эту нет. И вот она всплыла из долгого небытия…
«Вселенная – некоторые называют ее Библиотекой – состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей с широкими вентиляционными колодцами, огражденными невысокими перилами…»
Шаг, провал в тень – и Дмитрий едва не провалился снова. Точнее, едва не выпал через эти самые перила.
Из всех реальностей, где пришлось побывать после нырка в колдовскую книгу, эта оказалась самой правдоподобной. Шестигранная галерея: пол, потолок, а слева и справа под углом сходятся стены. Их самих не видно за книжными полками. Как не вываливаются книги из полок верхнего сегмента, нависающих над головой, оставалось загадкой. Под ногами – начищенный паркет. Дерево явно было старым, но еще крепким. Металл пожелтел от времени. Опять же странно, не чувствовалось обычного запаха пыли – а от него никуда было не скрыться даже в пражской библиотеке Инквизиции. Воздух свеж, хотя в какую бы сторону Дмитрий ни взглянул, он не заметил ни окна, ни даже кадки с живым источником кислорода.
Тогда Дреер посмотрел вниз, перегнувшись через перила, задержавшие его падение.
Колодец выглядел бездонным – бесконечный туннель, уходящий на другую сторону земного шара навылет сквозь недра планеты. Но через неглубокий промежуток Дмитрий усмотрел еще один такой же отсек. Не весь, конечно, только фрагмент, но и этого хватало: та же галерея, те же полки. Дреер поднял глаза и увидел наверху похожую картину – перила следующего яруса, кусочек стеллажей, над ним еще один ярус галерей и так далее, пока они не сливались во что-то трудноразличимое.
Бесконечные отражения одного и того же. Библиотека – орбитальная станция, созданная из типовых блоков методом стыковки и объединенная вентиляционной системой. Может, где-то колодец замыкается в кольцо…
Дмитрий попробовал войти в Сумрак. Тень он нашел без труда: она падала от светильника на книжные корешки. А вот далее… Сумрака тут как будто не было. Вернее, не так. Он чувствовался, Сила текла, как-то циркулировала по здешним колодцам, но воспользоваться ею не удавалось. Как не удается нырнуть в морскую воду сквозь стекло океанариума. Как не удается обычно шагнуть сквозь книжную страницу, насколько бы ярко ни представилось ее содержание.
Но след того, за кем гнался, Дреер, как ни странно, поймал. Это уже было похоже на иностранный язык – слов не разобрать, но идти на звук речи можно. След ощущался как светлый блик, скользящий по перилам, как легкие шлепки босых ног по паркету, как запах старого книжного переплета.
Дмитрий прошел галерею, ступил в небольшой коридор, за которым виднелась еще одна такая же. В коротком пространстве увидел по бокам две двери. Створки не раскрывались, а отъезжали в стороны, будто у шкафа-купе. Обе сейчас были сдвинуты. Слева оказался тесный-тесный туалет со старомодным унитазом. Нишу справа Дмитрий поначалу не опознал, пока не вспомнил рассказ Борхеса, в свое время настолько его впечатливший, что стал двенадцатым личным «зеркалом Чапека».
Эта ниша предназначалась для того, чтобы спать стоя. Видны были даже мягкие упоры для подмышек, на которых можно было бы обвиснуть, как на вешалке.
В мире, нарисованном Борхесом, в этой библиотеке жило все человечество. Люди рождались, учились, странствовали по галереям, посвящая жизнь чтению, поискам или написанию книг. А еще умирали – и покойников сбрасывали в вентиляционные колодцы, куда они бесконечно падали.
Это всегда казалось Дрееру самой большой неправдой в рассказе. Черепа и кости обязательно попадали бы в галереи, и живым обитателям пришлось бы устраивать оссуарии вроде того, что есть в парижских катакомбах.
След продолжал вести, как вампирский зов. Теперь он нырял вниз, и Дмитрий съехал по металлической лестнице на уровень ниже.
Ему почудились детские голоса. Они отскакивали, словно каучуковые мячики, от потемневшего паркета, от тяжелых деревянных полок, от желтых лестничных ступеней.
Если все это выморочное измерение – одно большое книгохранилище, то на каком слое оно находится? Интересно, а если бы он сделал двенадцатым «зеркалом» не Вавилонскую библиотеку Борхеса, а, скажем, замок Горменгаст?
Дмитрий проследовал через новый коридор… и остановился.
Коридор выводил в просторную залу. Никакого шестигранного отсека, никаких вентиляционных колодцев. А книг – намного больше. Зал поднимался вверх на несколько этажей, накрытый непрозрачным куполом, расписанным под звездное небо. Все пространство стен занимали книги, а в центре стоял огромный глобус Земли, вокруг которого совершал обороты еще один, поменьше – лунный. Большой глобус показывал планету людей на всех слоях Сумрака одновременно. Обычно видеть можно только первый слой, если, конечно, ты Иной, а не кот. Здесь же, немного привыкнув и настроившись, можно было поочередно наблюдать каждый из слоев один за другим. После шестого взгляд проваливался на «обычный» вид земной поверхности.
Дмитрий готов был побиться об заклад, что подобного глобуса никогда не было даже в самом засекреченном схроне Инквизиции.
Но кто сделал это чудо Иной мысли?
– Первый раз всегда завораживает, – сказал рядом детский голос.
Нет, Дмитрий не вздрогнул. Хватит с него неожиданностей на сегодня. Напротив, словесник медленно, будто нехотя повернулся на звук. Мальчик стоял в нескольких шагах справа, около западной части глобуса. Скорее всего, выскользнул из проема между стеллажами.
Мальчик был не тот, за кем гнался Дреер. В чем-то он даже выглядел противоположно налетчику. Пухловатый. Щекастое лицо контрастировало с узким подбородком. Но самое удивительное – глаза.
Дмитрий видел много детских взглядов. Глаза живых детей. Глаза детей-оборотней. Маленьких вампиров до и после трансформации. Навсегда ушедших отроков-Иных. Детей нынешнего столетия, прошлого века и даже позапрошлого. И все же эти отличались, хотя трудно было сразу определить чем.
Одежда у паренька была не сказать чтобы современная, но и не какая-то старинная. А ноги босые. И то правда – холода никакого в библиотеке не чувствовалось.
Под мышкой паренек держал толстую книгу. Они как-то очень были друг другу под стать: мальчик и том.
– Кто его создал? – Дреер кивнул в сторону глобуса.
А про себя отметил: хотя и он, и собеседник шевелят губами и по крайней мере у него самого двигаются голосовые связки, слова все же раздаются прямо в голове. Значит, общение идет по типу сумеречного. Любопытно.
– Точно не знаю, – ответил юный книголюб. – Но можно поискать где-нибудь в хрониках.
Дреер увидел и других детей. Нет, они не появлялись из ниоткуда, не выходили из порталов, а просто кто выскальзывал из проходов между стеллажами, а кто и спускался вниз, как по ветвям, с верхних полок из-под самого купола.
Над головой Дмитрий пронесся по воздуху белобрысый паренек, стоя на здоровенном фолианте, как на доске для серфинга. На крутом вираже облетел глобус. Фолиант рассекал пространство корешком вперед, а потом завис в метре от пола. Серфер немедленно уселся на него, свесив ноги и с интересом поглядывая на посетителя.
Дреер обернулся, ожидая подвоха. И не ошибся. Коридора и шестигранной галереи за спиной уже не было.
Уходили лучами вдаль книжные полки и широкие проходы между ними. Словно это сам Дмитрий шагнул сюда из портала, а тот возьми да и закройся.
Дети приближались без всякой угрозы, как будто собрались поглазеть на известного писателя. Многие держали в руках книги – не иначе, выстроятся в очередь за автографом.
Вокруг глобуса уже собрались в кольцо человек десять. Вернее, десять Иных, конечно же. Дмитрий осознал, что вполне может видеть их ауры. Чистые и радужные.
– Взрослые есть? – тоном наставника Дреера осведомился Дмитрий.
– Есть. Все взрослые. – Из скопления фигур вышел тот самый мальчик, за которым, собственно, Дмитрий и гнался. – Мне, например, сто двадцать.
– Самый маленький здесь вы, Дмитрий Леонидович, – сообщил пухлый книголюб, очевидно, старший в этой шайке.
– Я здесь именем Великого Договора… – высказал Дреер самое глупое из всего, что мог придумать.
– Мы тоже хранители Договора, – сказала ближе всего стоявшая девочка.
На вид – лет тринадцать. Между ребенком и подростком. Симпатичная, с двумя косичками, даже чем-то похожая на Анну в детстве. Но покрой платьица не оставлял сомнений: возможно, девчушка старше того, которому сто двадцать.
– Какого Договора? – сверху вниз поглядел на нее Дреер.
– Он один, – спокойно ответила девочка. Мол, что непонятного?
– Хранители не воруют книги. – Дмитрий не мог остановить вдруг хлынувший из него поток морализаторства. Он сам не вполне осознавал, что несет. Может быть, не вовремя включился педагогический рефлекс: вот наставник Дреер, а вот класс. Может, все это как раз из-за книжек – ведь каждый держал в руках хотя бы один томик… если не сидел на нем, неподвижно зависнув над полом. А может, Дмитрия слишком сильно задело, что он тут самый юный.
– Мы не воруем, – вмешался старший мальчик. – Мы изымаем на хранение.
– Это может делать только Инквизиция. Или Дозоры.
– А мы и есть Дозор.
– Вот как? И какой? Ночной или Дневной?
– Книжный.
– Ни один Дозор, хоть сумеречный, хоть книжный, хоть киношный или телевизионный, никогда… – Дмитрий сделал паузу. – Никогда!.. Не врывается в библиотеку или схрон Инквизиции. Это уже даже не воровство. Грабеж средь бела дня – вот как это называется. Точка.
О том, что и он сам когда-то вместе с наставником обокрал хранилище, словесник в пылу нравоучений благополучно забыл.
– Ничего мы не грабили, – обиженным тоном сказал паренек-налетчик. – Вашу книжку мы купили в Париже. А заманили нас в библиотеку вы сами. Вы же хотели нас поймать, так?
Очень информированные дети, отметил Дреер.
А на словах согласился:
– Так. – И тут же продолжал отыгрывать строгого наставника: – Что еще было думать: вы являетесь в библиотеки, берете книги без спросу, не возвращаете…
Он никак не мог сменить пластинку, отлично уже понимая, что говорит не с детьми… или не совсем с детьми… Наверное, так всегда поступает глупый педагог, видя, как ученики его перерастают.
– Мы никогда не брали книги в Инквизиции, – сказал пухлый книголюб. – И почти никогда не брали у Ночного и Дневного Дозора.
– Мы берем только то, что может быть опасным. За чем никто не следит, – подхватила девочка, на которую Дмитрий обратил внимание.
– Да, – сказал налетчик, – если что-то хранится надежно, мы не трогаем.
– Мы вообще не вмешиваемся в дела Иных, – оставил последнее слово за собой пухлый книголюб.
– Зачем же вы в нашу-то библиотеку полезли? – поинтересовался Дреер. – Знали, что засада, и все равно!
– За вами, Дмитрий Леонидович, – сообщил налетчик. – Вы бы к нам по-другому не попали.
– А что я у вас забыл?
– Это уже к вам вопрос, – совершенно по-взрослому ответил местный вожак. И тут же передразнил: – Зачем же вы в нашу-то библиотеку полезли? Знали, что засада, а все равно…
– Срезали, – признал Дмитрий. Он был уверен, что это русское выражение книголюбы отлично поняли. – Я просто почувствовал, что могу.
– Мы почти все так же, – кивнул пухлый.
– Почему бы вам просто ко мне не явиться?
– В России мы бы вас не нашли. Мы знаем про вашу школу. Но там нет ни настоящей магической библиотеки, ни даже «Справочника Шиллера».
Действительно, подумал Дмитрий. Кому там особо нужен этот каталог? Директор Сорокин, самый опытный Иной, занимался сугубо организаторскими делами. А Яров больше времени проводил в Праге.
– Нам пришлось сделать так, чтобы вас опять вызвали.
– Но все же… На кой вам я?
– Вы прошли по «зеркалам Чапека», – сказала девочка рядом. – Обычно никто в ваши годы… уж извините… так не может.
– А как же сам пан Чапек?
– А вы думаете, кто помог вас пригласить? – хитро ухмыльнулся мальчуган, едва не отправивший Стригаля на тот свет.
Ай да старый лис, подумал Дреер. А Стригаль еще искал «библиотечную крысу» в Бюро. Однако на ум почему-то пришла не крыса, а именно лис, причем из «Маленького принца».
– Вот почему вас так долго не могли поймать. – Дмитрий посмотрел на глобус. – К вам иначе не пройти. Возрастной барьер.
– Да, в Инквизиции нет детей, – кивнул пухлый.
– Рано или поздно кто-нибудь обратит на это внимание, – подумал вслух Дреер. – Например, Константин Сергеевич. Если выживет.
– Выживет, – утвердительно сказала девочка. – Но не задумается. Он слишком взрослый. И для него разницы нет, дети или не дети.
А ведь она права, решил Дреер. Стригаль именно потому и производит впечатление настоящего средневекового Инквизитора. Для него ребенок – это взрослый, просто недоразвитый. И делать с ним можно все то же, что и со взрослым. Во имя Договора и в «священном ужасе».
– То-то вы все такие смелые… – проговорил Дмитрий.
А потом сделал то, о чем не догадался с самого начала, – внимательно пригляделся к аурам.
Дети не мешали ему. Впрочем, он уже отчетливо видел, что никакие это не дети.
– Консервация, – заключил Дмитрий. – Вот в чем дело. Просто вы консервируете себя не в сорок и не в пятьдесят, а сразу. Только для чего?
– Взросление духа не остановить, если не прекратить взросление тела, – подтвердил старший.
– А такие, как вы или пан Янош, попадаются раз в сто лет, – закончила девочка.
– Чем же вы тут занимаетесь?
– Прячем опасные книги. От Иных и от людей.
– Почему бы их просто не сжечь? – поинтересовался Дреер. – Старый, проверенный метод.
– Во-первых, рукописи не горят… – наставительно ответила девочка.
В начитанности этой публики не приходилось сомневаться. А настоящие колдовские книги, насколько мог убедиться словесник, все же писались от руки.
– А во-вторых, жалко, – вздохнул старший. – Кто-то же много трудился…
– Кровь на чернила из людей выцеживал, – не мог не вставить Дреер.
– Неправда, – возразила девочка. – Писать надо своей кровью, а не то вся Сила пропадет.
Словесник опять вынужден был согласиться, хотя, конечно, в истории бывало по-всякому.
– Мы никого не убиваем, – сказал старший. – Ни людей, ни Иных, ни книги.
Дмитрий опять вспомнил Стригаля, готового дотянуться до кобуры Клода и прострелить себе голову.
Но решил не спорить. Вместо этого спросил о насущном:
– Держу пари, вы, молодые… хм… люди, – теперь Дмитрий поймал себя на том, что говорит тоном Доктора Вампира, – хотите, чтобы я заменил вам пана Чапека, который наверняка посещал этот благословенный кров… Кстати, а где он, этот кров? На каком слое?
– Ни на каком, – сообщил пухлый книголюб. – Между.
– Понятно, – сказал Дмитрий. – И, помогая вам, я никому не причиню никакого вреда. Ни людям, ни Иным, ни книгам?
– Точно, – кивнул тот.
– Заманчивое предложение. Но мне нужна информация. Много.
– Естественно. Присядете?
Дреер инстинктивно оглянулся в поисках стула или табурета. Странно, он не заметил никакой подобной мебели за все время своего хождения по отсекам. Не было этого и в зале.
Еще один щуплый белобрысый мальчик (хотя, конечно, правильнее было бы сказать – законсервированный в теле мальчика муж…), стоявший ближе прочих, протянул Дмитрию книгу.
Дреер покачал головой, прекрасно осознав, что хотел этот псевдоюный дозорный.
Остальные дети рассаживались на принесенные с собой томики, кое-кто даже взлетал. Дмитрию вспомнилась история еще из его студенческих, не Иных времен, как некий аспирант защитил диссертацию и отослал положенный переплетенный талмуд о двухстах страницах в ВАК. Подтверждения он не дождался и начал выяснять, в чем же дело. Сперва оказалось, что диссер потеряли. Затем все же нашли… на стуле у секретарши, которая нашла применение научному труду – сделать сиденье повыше. Накрыла ковриком, да и забыла на пару лет. Дреер в свое время вдоволь посмеялся над историей и комментариями: в России-де кандидатами наук становятся через то же самое место, через какое делается и все остальное. Однако в дальнейшем остерегался использовать любые тома в качестве подставок, подпорок и подушек.
Но сейчас его поняли неверно. Старший из дозорных, очевидно, решил, что книга просто слишком мала для седалища долгожданного гостя.
Из-за глобуса вылетела еще одна книга, размером с хороший такой средневековый гримуар, который надо было бы прикрепить на цепь, дабы не стащили, но и украсть его было бы нелегкой задачей – весил едва ли не пуд. Дмитрий даже на миг испугался, не вытеснена ли на обложке какая-нибудь рельефная морда с пастью, как на «Некрономиконе», тогда он ни в коем случае не стал бы садиться на такую обложку из опасения получить укус в… Но опасения были напрасными. Удивило же совсем другое.
Словесник подумал, что над книгой маленьким разноцветным облаком вьется стайка бабочек. Но книга приблизилась, и он понял свою ошибку.
Том сопровождали миниатюрные существа о двух ногах, двух руках и одной голове. За спинками этих крох что-то радужно трепетало – словно крылья у колибри. Когда они подпархивали вплотную, Дреер видел, что в этой стайке встречаются и… хм… мужские особи, и женские. Причем определить это удавалось по миниатюрным нарядам: мужчины летали в курточках и обтягивающих разноцветных штанах, а женщины – в длинных изящных платьицах.
За поясом каждой мужской особи виднелась шпажка, по размерам не больше той, какими на фуршетах протыкают дольки нарезанных фруктов.
– Не может быть, – вслух проговорил Дреер. – Фэйри.
Он видел их лишь однажды, во время своего не слишком долгого посмертия.
Когда-то фэйри были одной из многих сект Иных, живших на Британских островах. Темные, но безобидные, ушедшие в леса и рощи подальше от борьбы и думающие только о немудреном личном благополучии. В обход Договора, по мелочи, они иногда оказывали услуги людям для собственной выгоды, иногда вредили, наиболее отпетые даже похищали младенцев. Они были потомками самых древних Иных на островах, но шаг за шагом уступали позиции как человеческому вторжению с континента, так и своим более могущественным сородичам. Она были разрозненны, как все Темные, и не могли дать организованный отпор. Многие сгинули, но фэйри нашли оригинальный выход методом множества проб и ошибок. Они ухитрялись повышать свои магические способности, входя в какой-то неизвестный резонанс с Сумраком, но расплачиваясь за это размерами собственного тела. Нечто подобное в комиксах проделывал Человек-Муравей. Только он мог изменяться и в обратную сторону, а вот фэйри стать больше уже не могли.
Другим эффектом от подобных манипуляций над собой был резко сократившийся срок жизни. Чары, впоследствии названные консервацией, тут не помогали. В конце концов фэйри просто вымерли, хотя сводки, приходившие в Европейское Бюро из Британии, нередко сообщали о том, что находились чудаки, мечтающие повторить их опыт.
– Мы не смогли отыскать большую часть, – сообщила рыженькая девочка. – Но последних отловили в Сумраке еще сто лет назад. Вот теперь тут и живут.
– Их больше нет даже в Сумраке, – ответил Дреер.
– Откуда вы знаете?
– Да вот знаю… Потом расскажу. Сначала вы.
– Хорошо, – вместо девочки сказал паренек в зеленой рубашке.
Книга подлетела к Дрееру, зависнув на уровне пояса. Фэйри отшатнулись, стайкой упорхнув подальше к книжным дозорным. Дмитрий с сомнением посмотрел на фолиант. Но тот вдруг раскрылся, в таком виде сделавшись похожим на сиденье со спинкой, а потом и вовсе вырастил четыре ножки, еще через пару секунд превратившись в кресло. Из его спинки вылезла еще одна книга – на первый взгляд, точно такая же, но куда меньшего формата.
– Удобная вещь. – Старший наблюдал, как Дреер с опаской все же присел.
Маленькую книгу пришлось взять в руки, но когда словесник ее открыл, то увидел лишь нечто вроде каталога – на каждой странице перечень названий.
– Если потрете какой-нибудь заголовок пальцем, книга будет именно об этом. Можно в любом месте библиотеки сесть и читать что хочешь.
– М-да, – сказал Дреер. – Книгокресло, два в одном. Так я вас слушаю, господа!
Он даже закинул ногу на ногу.
* * *
Дреер часто задумывался, кто из Иных появился раньше: Светлые или Темные.
Судя по всему, они должны были появиться одновременно, ведь одно не существует без другого… По крайней мере современным умом невозможно представить мир, состоящий только из одного. Кромешная Тьма – но там ничего и не будет. Сплошной Свет – но как его увидеть, если не с чем сравнивать?
Словеснику казалось, что именно в этом тайная суть Инквизиции. Они испытывают их «священный ужас» вовсе не потому, что боятся глобальной войны всех Иных. Они не знают, каким будет мир, если одна из сторон победит.
На что станет похожа земля, если исчезнет день или ночь? Наверняка жизнь как-то приспособится. Существуют же экосистемы в отрезанных от солнца пещерах или на многокилометровой океанской глубине. Просто эти системы очень мало напоминают привычные. Человечество тоже приспособится. В конце концов, фашистские лагеря уничтожения для современного человека выглядят царством беспросветной Тьмы – но отнюдь не так они выглядели для самих фашистов. А прекрасное высокодуховное будущее, из которого прибыл дон Румата, показалось бы адом любому среднему обитателю королевства Арканар. Однако никто не может сказать точно, каким будет мир абсолютной Тьмы или мир абсолютного Света. Мы привыкли жить на две стороны. Если же нет, то… Чего мы будем хотеть? Куда стремиться?
Неизвестность – вот что порождает ужас Инквизиции.
Дмитрий ни с кем не делился этими соображениями. Ни с Майлгуном, ни с Ивой, когда они еще были близки.

Посмотрите также

Сергей Чмутенко — Сборник рассказов

Сергей Чмутенко — сборник коротких фантастических рассказов О авторе   НА ОСИ СПИРАЛИ Сергей Чмутенко ...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *