Домашняя / Фэнтези / Александра Лисина всадник для дракона читать онлайн

Александра Лисина всадник для дракона читать онлайн

— Теплый. Наставник говорит, что для каждого из нас заранее по артефакту приготовили. Размеры приближены к реальным, окружающее статую ощущение покоя наведено искусственно, чтобы те из нас, кто настроен к драконам враждебно, приучались к мысли, что крылатые нам не враги. Насколько я знаю, эмоции для каждого разные: кому-то статуя дарит спокойствие, кому-то — чувство защищенности. Для того нас целители при поступлении и обследовали, чтобы заложить в артефакты то, чего нам не хватает. Индивидуальное обучение тоже для этого придумано, чем дольше мы остаемся в одиночестве, тем сильнее нас тянет найти компанию. И если живого приятеля рядом не окажется, пусть это будет хотя бы каменный дракон, рядом с которым всегда хорошо и комфортно. Здорово придумано, правда?
Я тяжело вздохнула.
— Нечестный прием, не находишь, — использовать против нас наши же слабости?
Риер лишь пожал плечами.
— Директору виднее. Мастер Дирас считает оправданным даже вмешательство в наше сознание — якобы без этого мы не смогли бы продолжать учебу. Меня такое положение дел сперва разозлило, но сейчас, пройдя через все циклы, я склонен с ним согласиться.
— Возможно, — неохотно признала я. — Информации на занятиях действительно чрезвычайно много, и мы бы не справились без артефактов. Но я не уверена, что дело только в этом. Как-то нас всех готовят… по-разному.
— Ну не скажи, занятия у нас общие, информация подается одинаково. Та же Тисса не смогла бы догнать остальных, если бы с ней не занимались. Так что все честно. А мне было тяжело без нагрузок, поэтому я и попросил директора дать мне наставника по боевой подготовке.
Я оторопела.
— Ты ходил к нему в кабинет?
— Зачем? — удивился Риер. — Письмо однажды написал и на столе оставил. Утром оно исчезло. А еще через день на крыше меня поджидал незнакомый ворф… А что, по-твоему, мне надо было делать? Сидеть на одном месте и лезть со скуки на стену? Наслаждаться покоем под крылом каменного истукана? Или читать до умопомрачения?
В его голосе послышалось такое отчетливое презрение, что я опустила глаза. А про себя подумала, что его пример только подтверждает наше неравенство. Меня, например, обращаться с оружием никто не учит, зато снабжают любыми книгами без ограничений. Даже карта мне попалась более полная — явно с подачи инкуба. В то же время Риера, я уверена, никто не посвящает в тайны «эрья». Что изучают Тисса, Иридан и Матиас, мы не знаем, но вряд ли последняя седмица выдалась у них свободной. Точно так же никто не скажет, нашли они своих каменных драконов или нет. Хотя, если лорд Эреной настолько дорожит результатами, то ребятам могли подсказать, что делать. Иначе в гигантских артефактах не было бы смысла.
— Мне, наверное, пора, — кашлянула я, отступив от молодого лорда подальше.
— У тебя тоже наставник? — догадался Риер, и я неохотно кивнула. — Что подтягиваешь? Силу? Выносливость? Память?
— Все понемножку, — неопределенно ответила я, не испытывая никакого желания делиться своими успехами с посторонним.
— Тоже неплохо, — одобрительно хмыкнул парень, складывая руки на груди. — Учти, скоро у нас первое испытание, поэтому чем больше освоишь, тем легче потом будет.
— Какое еще испытание? — вздрогнула я.
— Первые полгода на исходе. Еще седмица-другая, и время нашего отчуждения закончится — нас переведут в общие классы. Забыла? Но перед этим наставники проверят, как мы освоились, причем я совсем не уверен, что разговор пойдет о том, что преподавали на циклах.
— А о чем тогда? — чувствуя легкую панику, спросила я, с опозданием вспомнив, что нас действительно когда-то об этом предупреждали.
Риер пожал плечами.
— О чем вздумается. Предполагаю, что испытание коснется в основном практических навыков. И того, как мы можем применить полученные знания в жизни. Собственно, я потому и тренируюсь в любую свободную минуту, что в моем испытании ведущее место наверняка займет мастер Дирас.
Так. А в моем тогда кто? Лорд Эреной собственной персоной?
Мне стало тревожно от мысли, что Риер может быть прав. Зачем устраивать опросы, когда у каждого ученика абсолютная память? А вот практика… Творец! Если Риер прав и у каждого есть свой наставник, то неприятностей надо ждать именно от него! Причем если молодому лорду грозит затянувшийся спарринг с суровым ворфом, то чего ждать мне? Экзамена по боевому применению «эрья»? Или проверки самого последнего задания, в котором я так толком и не разобралась?
От последней мысли меня ощутимо тряхнуло — лорд Эреной ничего так просто не делает.
— Извини, Риер, я пойду.
— Конечно, — хмыкнул парень, демонстративно отворачиваясь. — Встретимся на испытании, Хейли.
— Ага, — пробормотала я, поспешно толкая ногой дверь и выскакивая в коридор. — Если я до него доживу…
Лорд Эреной и впрямь оказался у себя в кабинете — сидел за столом и снова просматривал какие-то бумаги. А на шкафу, красуясь пузатыми боками, виднелся целый ряд разнокалиберных пробирок и стояли оба моих котелка, при виде которых я с облегчением выдохнула.
— Доброе утро, милорд. Хорошо, что вы здесь!
Инкуб поднял на меня непроницаемый взгляд.
— Где же еще мне быть?
Я чуть не споткнулась, видя его равнодушное лицо, лишенное даже тени вчерашних эмоций, а затем растерянно замерла. Не поняла, он злится? Я что-то неправильно сделала? Или, может, с зельем что-то не так? Он ведь наверняка его проверил…
— С основой что-то неправильно, милорд? — похолодела я.
— Понятия не имею. Я ее не трогал.
— Тогда почему…
Лорд-директор снова поднял на меня тяжелый взгляд, и задавать вопросы резко расхотелось.
— Вам от меня что-то нужно, арре?
С некоторым трудом сохранив спокойствие, я максимально спокойно пояснила:
— Я хотела закончить зелье.
— Заканчивайте, — так же бесстрастно бросил он, опять уткнувшись в бумаги. И не отреагировал, когда я подошла к шкафу, проверила содержимое котелков, а затем на всякий случай напомнила:
— Нужна ваша кровь, милорд.
Инкуб, не поворачивая головы, отвел руку в сторону, сделал неуловимое движение пальцами и почти сразу сжал их в кулак.
— Этого достаточно?
Я даже не увидела, как и чем он поранился, а когда на пол быстро-быстро закапала кровь, чуть не впала в ступор. Столь пренебрежительное отношение к собственному телу вызвало во мне жгучий протест, а то, как это было проделано, заставило охнуть и, вместо того чтобы цапнуть заранее приготовленные пробирки, перехватить окровавленную руку.
— Милорд, зачем?!
Пальцы у него снова оказались прохладными — слишком уж быстро израсходовался запас подаренных сил. Всего-то ночь прошла после очередного глотка, а он уже снова голоден! Что же с ним тогда станет, к примеру, на Оруане? И как с такими растратами он вообще выжил в мире, куда его притащил дракон?
— Долго вы будете стоять без дела, арре? — словно ледяным душем окатил меня голос лорда-инкуба, заставив оторвать взгляд от кровавых пятен на полу и посмотреть ему в глаза.
От бушующей там вьюги мне почему-то стало плохо. Холод, холод и ничего, кроме холода. Теперь всегда так будет, да? Инкубы ведь не умеют любить, а после того как кончилось действие приворота, в лорде-директоре не осталось даже тех крох человеческого тепла, которые каким-то чудом сумели пробудиться.
— Простите, милорд. — Быстро отвернувшись, я взяла с полки одну из пробирок и, наполнив до половины, вернула обратно на подставку. После чего огляделась в поисках тряпицы, но ничего подходящего не нашла и, вытащив из-за пазухи два чистых платка, разогнула пальцы мужчины.
Лорд Эреной не сопротивлялся, а мне пришлось даже губу прикусить, чтобы смолчать при виде четырех глубоких порезов на его ладони, откуда обильно лилась кровь. Когтями он себя, что ли? Или все-таки магией? И как тогда их перевязывать? У меня же материала не хватит!
Не придумав другого способа, я обхватила ладонь инкуба двумя руками, одновременно открываясь и выплескивая наружу щедрую волну силы. Лорд Эреной запоздало дернулся, но я держала крепко, да и накрутить себя успела достаточно. Поэтому, когда мужская ладонь все-таки вырвалась из моего неумелого захвата, вместо четырех зияющих ран на ней остались лишь розовые рубцы. А у меня в душе разлилась едкая горечь, о причинах которой совершенно не хотелось думать.
Поднявшись с колен и старательно отводя взгляд, я вернулась к шкафу. Молча набрала в другую пробирку основу, капнула туда пару капель остывающей крови и, перемешав до получения равномерно розового цвета, вернула в штатив. После чего наконец повернулась, со стуком поставила готовое зелье на край стола и, не поднимая глаз, сухо сообщила:
— Принимать три дня подряд. Сегодня десять капель, завтра — шесть, послезавтра — две. Желательно в одно и то же время. Не разводить, не замораживать, не добавлять посторонних ингредиентов. С четвертого дня сделать перерыв на седмицу, а потом повторить процедуру. Более высокая концентрация крови не требуется, но, если возьмете стандартную основу, дозу придется пересчитывать. У меня все.
Не дожидаясь ответа, я резко развернулась и, торопливо оттирая с ладоней кровь, поспешно направилась к выходу.
— Вы кое-что забыли, арре, — так же сухо напомнил инкуб, заставив меня остановиться перед самой дверью. А когда я обернулась, выразительно раздул ноздри.
Ах да…
Затолкав раздражение в самый дальний уголок души, я вернулась к столу и выжидательно уставилась на лорда-директора сверху вниз. Вставать с кресла он, судя по всему, не собирался. Но и я наклоняться не стала, ему надо — вот пусть и пьет. В магической клятве не оговаривалось, что я должна обеспечивать инкубу комфорт во время питания.
Какое-то время мы напряженно смотрели друг на друга, ожидая, кто сдастся первым, а потом он с едва слышным вздохом поднялся.
— Эмоции сейчас неуместны, арре. Вам будет больно.
— А вам — невкусно, — холодно парировала я.
Лорд Эреной замер, но я не отвела взгляда. Чего-чего, а презрения с его стороны я не заслужила. И пожалеть его в таком состоянии я тоже вряд ли смогу. Хотя раньше его это не смущало. И, по-видимому, мы просто вернемся к тому, с чего начали.
— Вы злитесь, арре? — наконец спросил он, не торопясь приступать к трапезе.
Я как можно равнодушнее пожала плечами.
— Разве у меня есть такое право?
— К сожалению… — непонятно ответил инкуб и, привычным движением ухватив меня за подбородок, впился в мои губы болезненным поцелуем.
У меня перехватило дыхание от сорвавшегося с его губ ледяного вихря. Но не успела я горько подумать, что все возвращается на свои круги, как бешеный холод в груди начал стремительно затихать. Острые кристаллики льда, способные глубоко впиться в мягкое нутро, чтобы высасывать из него жизнь, так меня и не поранили. Свирепый ветер мгновенно стих, превратившись в легкую щекотку где-то в области нёба. А когти, сжавшиеся вокруг сбившегося с ритма сердца, готовые вот-вот его раздавить, неохотно разжались.
Сильные пальцы, еще секунду назад державшие мой подбородок жесткой хваткой, снова стали чуткими и осторожными. Дыхание склонившегося надо мной мужчины сперва замерло, а потом заметно участилось. На моей талии снова появилась знакомая тяжесть, заставляющая податься вперед, прогибаясь в пояснице. А в груди все быстрее и быстрее разгорался пожар, который до безумия хотелось погасить, отдать это пышущее жаром пламя. Разделить его на двоих. Сойти от него с ума. Раствориться без остатка. Но почти сразу оказаться спасенной из этого жаркого плена, снова ощутить на губах блаженную прохладу и, вдохнув ее без остатка, шумно перевести дух.
— Нет, это совершенно невозможно! — неожиданно рыкнул лорд Эреной, с усилием от меня оторвавшись.
Я, едва не упав от этого движения, была вынуждена опереться о стол и далеко не сразу пришла в себя. Эта проклятая магия, дурацкая инкубья магия, которой еще несколько дней будет позволено делать из меня безвольную тряпку… Ненавижу ее! Когда уже прекратится действие этого проклятого киринола?
Лорд-директор, видимо подумав о том же, обессиленно рухнул обратно в кресло и глухо обронил:
— Ступайте к себе, арре. Какое-то время как донор вы для меня будете бесполезны.
Я нахмурилась, но все же набралась смелости поинтересоваться:
— У меня что, качество «напитка» испортилось?
— Хуже, — с внезапно вспыхнувшим раздражением отозвался мужчина и с глухим рыком смел лежавшие перед ним бумаги. — Ну почему именно вы? Сейчас? Почему у вас все не так, как у людей?!
Окончательно избавившись от последствий недолгого контакта с инкубом, я сделала непроницаемое лицо. Хотя на одном еще не вскрытом письме стоял вензель императорского дома. А на другой бумаге, покрытой хитрыми закорючками древнего круольского, красовался характерный символ одного из верховных Домов.
— Понятия не имею, милорд.
— Ступайте к себе, — устало повторил он, остыв так же быстро, как и вспыхнул. — Так будет лучше.
Не став больше испытывать судьбу, я молча отвернулась и вышла, а затем открыла проход на остров и, выйдя из ТУСа, хмуро огляделась. Ну и где, спрашивается, мой ледяной дракон?
Первым, кого я увидела после перехода, оказался лорд Сай, вальяжно развалившийся на диване и широко улыбнувшийся при виде моей хмурой физиономии.
— Арре Хейли, какая встреча! А я чуть было не решил, что вы больше не вернетесь в этот уютный дом!
Я окончательно помрачнела. Мало мне было киринола и внезапно обозлившегося директора, так еще и этот решил поиздеваться. А я ведь едва не забыла, что инкуб до сих пор гостит тут на правах близкого родственника. Да еще, похоже, ждал со вчерашнего вечера, чтобы высказать свои претензии.
Не давая мне опомниться, темноволосый гость бодро подскочил с дивана и, ненавязчиво перекрыв собой единственную дверь, плотоядно на меня посмотрел.
— Обожаю, когда вы растеряны, арре.
Вообще-то я злюсь.
— О, ну не надо так сверкать своими прелестными глазками, — притворно огорчился инкуб, подступая ближе. — Они созданы совсем для другого! Вряд ли Кай щедр на комплименты, но должен заметить, что глаза у вас совершенно дивного оттенка, который я за всю жизнь видел лишь у пары десятка смертных. К примеру, сейчас они похожи на предгрозовое небо, хотя вчера я имел удовольствие видеть в них чистейшую лазурь…
Я мрачно уставилась на его красивое лицо.
— Скажите, милорд, вы всегда носите маску шута или только я удостоилась столь высокой чести?
Инкуб, не прекращая приторно улыбаться, удивленно вскинул брови.
— С чего вы это взяли, арре?
— С того, что не далее как вчера вы сами изволили признаться, что мужчины вашей расы крайне скупы на эмоции. И мне не совсем понятно, то ли вы решили отступить от общего правила, то ли зачем-то играете роль, не замечая, что она вам совсем не подходит.
На насмешливом лице лорда Сая проступила задумчивость.
— Так уж и совсем?
— Хуже не бывает, — подтвердила я, и лорд-инкуб мгновенно преобразился: неестественная улыбка слетела с его губ как по мановению волшебной палочки, источающие фальшивое участие глаза заледенели, а взгляд приобрел бритвенную остроту. Наконец-то передо мной оказался не шут, а один из высших инкубов — хладнокровный боец, один из лучших воинов своего Дома. Убийца, для которого человеческая жизнь являлась не более чем предметом торга.
У него даже голос стал сухим и невыразительным:
— Так вам больше нравится, арре?
Я пристально вгляделась в неподвижное лицо инкуба, на котором больше не отражалось эмоций, настороженно прислушалась к себе и с неожиданным удивлением поняла:
— Намного.
— Странно, — едва заметно нахмурился Рогнар. — Обычно женщины жаждут видеть иное. Что не так с вами, арре?
Я пожала плечами:
— Не люблю, когда мне лгут. А вы сейчас… настоящий. Если не во всем, то во многом.
Брови лорда Сая снова слегка приподнялись.
— Считаете, я все еще играю?
— В чем-то. — Я быстро покосилась в сторону недоступной двери. — Но можно с уверенностью сказать, что при всех моих достоинствах и недостатках я вам не особенно интересна.
— Забавно, — обронил он, окидывая меня задумчивым взором. — Кай не говорил, что вы можете видеть ауры.
Я тактично промолчала. Вообще-то я многое умею, а не только швырять в стену увесистые булыжники.
— Но это и неплохо, — неожиданно заключил инкуб и, к моему безмерному облегчению, отступил в сторону, открывая дорогу на улицу. — Это поможет вам на испытании.
Я, уже собравшись прошмыгнуть мимо опасного гостя, застыла на месте.
— Испытании? Вам известно, что это будет?
— Разумеется.
Он усмехнулся, а я, напротив, насторожилась. Откуда бы ему знать? Лорд Эреной сказал? Или… Нет, только не говорите, что мое испытание — это лорд Сай и есть! Боюсь, такого удара я точно не переживу.
Наверное, на моем лице что-то такое отразилось, потому что усмешка инкуба стала шире.
— Оно на втором этаже, арре. Ждет своего часа, который, если я не ошибаюсь, должен наступить дня через три.
Что? Так рано? Риер же говорил, что пара седмиц у меня есть!
— Сроки испытания назначаются индивидуально, — видя мое смятение, соизволил пояснить инкуб. — Ваше назначено на послезавтра. И, если Кай не передумает, вам придется проходить его первой. Хотя…
Взгляд лорда Сая обратился в сторону лестницы и на мгновение остановился на двери в комнату, где я когда-то лечила его побратима.
— Возможно, он поторопился.
Я, разрываясь между необходимостью выяснить все насчет своего ближайшего будущего и желанием увидеть Рэна, чуть не взвыла. Творец! Неужто меня так и будут держать в неведении? Это жестоко. И не по-человечески. Ведь я даже представить не могу, к чему готовиться! А неизвестность, по опыту знаю, пугает гораздо больше, чем что бы то ни было. Эх, взглянуть бы на это «испытание» хоть одним глазком…
Мой взгляд сам собой метнулся в сторону заветной двери, а лорд Сай неожиданно рассмеялся. Каким-то механическим, колючим смехом, от которого по коже побежали холодные мурашки.
— Она не заперта, арре, — насмешливо посмотрел на меня инкуб. — Да и в ритуале, что бы вы там себе ни придумали, нет никакой тайны.
Я затаила дыхание.
— И что же там такое?
— Ничего страшного или опасного. Вы можете легко в этом убедиться, если сами подниметесь и посмотрите.
Я недоверчиво уставилась ему в глаза.
— Вы шутите, милорд?
— Разве похоже, что я часто шучу?
— Нет, но… — нахмурилась я. — С трудом верится, что вы готовы пустить меня в эту комнату. Да еще без всяких условий.
— Я вам не учитель, чтобы ставить какие-то условия, — спокойно ответил лорд Сай. — Будь мы на Круоле — другое дело. А к обучению в Школе наездников я не имею никакого отношения.
— Но какая вам от этого выгода?
— Никакой.
Я окончательно озадачилась.
— Тогда зачем?
— Хотите понять, арре? — неожиданно улыбнулся инкуб. Какой-то холодной, бездушной улыбкой, от которой мороз пробегал по коже. — В моих мотивах нет тайны, меня просто не волнуют ваши успехи или неудачи. Мне абсолютно все равно, будете вы готовы к испытанию или нет. Вы не принадлежите к моему Дому, поэтому я имею полное право игнорировать ваши трудности. Но, поскольку Кай не оставил указаний насчет своей комнаты, я не вижу причин вам препятствовать.
Я в сомнении прикусила губу.
Заманчиво… Честное слово, за последнее время это самое заманчивое предложение, которое мне только делали. И подвоха не видно… вроде.
— Думайте быстрее, арре, — поторопил меня инкуб, и я, поколебавшись, все-таки кивнула. Творец с ним. Тем более, лорд Сай утверждает, что сведения не секретные. Я его за язык не тянула.
Приняв мой жест за руководство к действию, инкуб направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, пинком открыл протестующе скрипнувшую дверь и, дождавшись, когда я подойду, кивнул, указывая куда-то вглубь комнаты:
— Вот ваше испытание, арре.
Я осторожно заглянула внутрь, но на первый взгляд ничего нового там не было — тот же самый стол, широкая кровать, мягкое кресло у тщательно занавешенного окна.
— Стена, — подсказал лорд Сай, когда я вопросительно обернулась, и только тогда мое внимание обратилось на стену напротив кровати. Туда, где, прикрытая тонкой тканью, висела большая картина.
При виде нее я едва не растерялась.
— И все?!
— А что вы хотели, арре? — усмехнулся инкуб и, оттеснив меня в комнату, подошел к картине. — Я же сказал — все очень просто. Задание строго индивидуальное, поэтому выполнить его можете только вы.
Я, заинтересовавшись, подошла ближе.
Ткань, покрывающая картину, оказалась настолько тонкой, что сквозь нее отчетливо просматривался подозрительно знакомый пейзаж: заснеженный лес, над которым медленно собираются серые тучи, пологий, почти лишенный растительности холм, спускающийся к берегу замерзшего озера. Виднеющиеся далеко впереди едва заметные точки домов. И горы — величественные, неприступные, покрытые густыми снежными шапками, и искрящиеся на солнце горы, среди которых особенно выделялась одна, называемая за необычную форму Седлом. Та самая гора, первозданная красота которой заставляла сжиматься даже самое черствое сердце и которой я так часто любовалась в далеком детстве.
Картина была написана с такой тщательностью, что, несмотря на покрывало, я с легкостью могла разглядеть каждую деталь. Причем чем дольше я смотрела, тем больше проступали подробности, тем лучше я вспоминала Оруан и тем тоскливее мне становилось. Там остался мой дом. Хороший или плохой, но среди этих гор я выросла. У их подножия шелестели бескрайние леса, к которым я всегда была неравнодушна, там шли красивейшие снегопады, цвели подснежники по весне. И где-то там, среди холмов, осталась мамина могила, на которой я больше полугода не была.
Невольно вспомнив свое короткое, но наполненное событиями детство, я снова ощутила себя стоящей на Крутом холме и завороженно смотрящей на горы. Передо мной, как когда-то давно, распахнулись бескрайние просторы Приозерья. Волос коснулся прохладный ветерок. Кожу на щеках прихватило утренним морозцем, а на глаза навернулись слезы из-за обилия ярких бликов на идеально ровном снегу.
В какой-то момент я остро пожалела, что это всего лишь мираж, иллюзия, незаметно достроенная моим собственным воображением. Обычная подделка, правда сделанная с поистине гениальной точностью. Но если бы она стала реальностью хотя бы на миг, я была бы благодарна создателю. Потому что вернуться домой — это неописуемое чувство. Мечта. От понимания несбыточности которой у меня на мгновение сдавило в груди и потемнело в глазах.
Недомогание прошло почти сразу, но после этого вокруг что-то изменилось. Почему-то показалось, что тучи на небе не просто висят над притихшим лесом, а медленно движутся. Что картина с каждым мгновением обретает не только краски, но объем. Я вздрогнула, осознав, что она на самом деле живая. Причем не так, как те, что в изобилии украшали стены одного из залов Школы, а по-настоящему. В нее словно вписали часть моей души, моей памяти и даже часть моего болезненно сжавшегося сердца. Но, что самое пугающее, она не отпускала меня, стремительно затягивая все глубже и глубже. И при этом с огромной скоростью вытягивала мои силы.
— Нет… только не это… — прошептала я, чувствуя, как меня все быстрее затягивает внутрь.
— Стой! — вдруг приглушенно вскрикнул чей-то голос, и сильные руки попытались оттолкнуть меня прочь. Но поздно. Очертания комнаты неумолимо поплыли, мне в лицо дохнул свирепый ветер, а мгновением позже твердой опоры под ногами не стало, и я с жалобным вскриком провалилась в бездонную пропасть созданного персонально для меня кошмара.
Приземление оказалось крайне болезненным. Жестокая воля художника с размаху швырнула меня в глубокий сугроб, где я мигом пришла в себя и прошипела в адрес неведомого «благодетеля» длинную непечатную тираду. С трудом выбралась из белого плена, чтобы жадно вдохнуть свежий воздух. Немного успокоилась. Но как только решила, что самое страшное позади, как огромная масса снега подо мной внезапно сдвинулась и целым пластом начала сползать куда-то вниз. Сперва медленно, а потом все быстрее и быстрее, неумолимо снося меня по заснеженному склону.

Посмотрите также

Павел Бойко — Новая лирика современности

Павел Бойко — Новая лирика современности О авторе Обниму тебя сердцем и укрою душою Чтоб ...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *